Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Антифишки Девушки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Реклама на фишках

Жизнь на дне. Рассказ минского бродяги (11 фото)

mindflixx
11 декабря 2013 12:02
Перед вами 65-летний Анатолий - один из бомжей Минска. Однако в отличие от среднестатистического бомжа он трезв и прилично одет. Без определенного места жительства он уже более пяти лет и сегодня готов поделиться своим рассказом с вами.

Минчане без прописки и квартиры — по чистым и нарядным столичным улицам каждый день бродят десятки, если не сотни тех, за кем уже давно и прочно закрепилось емкое и вызывающее брезгливость слово «бомж». Задавшись вопросом, как же бывшие семьянины и хозяева квадратных метров превращаются в бездомных, редакция одного известного новостного сайта отправилась в город в поисках людей, которых давно не пугают «ни волны, ни ветер». Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что большинство несчастных не так уж и одиноки: почти все вокзальные и уличные попрошайки, жалостливо протягивающие заскорузлые руки в сторону прохожих, находятся под опекой и постоянным присмотром крепких парней кавказской национальности. А отыскать в зимнюю стужу бомжа, гуляющего самого по себе, занятие не из легких.

Анатолий — нетипичный бомж: теплая и, самое главное, чистая куртка, более или менее приличная шапка, светло-голубые, немного не по размеру джинсы. Мужчина трезв, выбрит и рассуждает вполне здраво, никакого специфического запаха или откровенной запущенности. Несезонность его наряда заключается в осенних туфлях и отсутствии перчаток — руки Анатолий греет в карманах куртки или втягивает в рукава. В общем, выглядит он для бомжа достаточно прилично, по крайней мере несколько месяцев в году, в основном зимних, когда ему, как и почти сотне «коллег по цеху», удается устроиться в государственное учреждение «Дом ночного пребывания для лиц без определенного места жительства». Все его «богатство» умещается в один старый целлофановый пакет «Виталюр», который он всегда носит с собой — оставить-то негде.

Анатолию 65 лет, в июле исполнится 66, бомжует мужчина не первую «пятилетку». В Доме ночного пребывания, расположенном в промышленной части столицы, он частый гость.
— Про «Дом» я знаю еще с 92-го года, он тогда был на улице Якуба Коласа — два старых деревянных сарая. А потом его сюда перенесли. Почти каждый год живу здесь, конечно, стараюсь устроиться к зиме, — рассказывает мужчина.
По словам Анатолия, каждый бездомный может «устроиться» в Дом ночного пребывания на один месяц. Дальнейшая судьба — улица или теплая, но контролируемая жизнь в заведении, напоминающем хостел, — в руках директора, именно он может продлить «путевку» на срок до года.

— Все на усмотрение директора, как он сам решит: он же здесь и царь, и Бог, и воинский начальник. Вообще Михайлович [директор заведения — прим. автора] очень многим помогает: документы восстановить, в Дом престарелых устроить, в бумагах разбирается. Грамотный и неравнодушный человек. Но и за порядком следит. Мы же как: с 6 и до 10 вечера можем зайти в «Дом», а в 8 утра уже уходим. Строго смотрят, чтобы пьяные не приходили, тогда просто не пускают — ночуй где хочешь. И я согласен — правильно это.
О том, как лишился жилья, Анатолий говорит уклончиво:
— Была у меня квартира в Ленинском районе, на Плеханова, но с семьей начались неполадки и жена меня выписала. К тому моменту мы уже были разведены. Не знаю, как это ей удалось, все юристы и адвокаты сделали. Понимаете, когда началась перестройка, я стал работать по фирмам. Все больше по колхозам ездили, у нас было три области: Гомельская, Могилевская и Брянская. В основном в России и сидели. Там нормально я зарабатывал, но и режим такой: три-четыре месяца поработаешь, на неделю можно домой. Ну вот ей это, видимо, и не понравилось, и она меня выписала. Соседи ее поддержали, были против меня. Ну и это дело любил иногда, — признается мужчина, воспроизводя при помощи указательного пальца и шеи общеизвестный жест. — Дочка в той квартире сейчас не живет, у мужа она, может, сдает, может, продала — я даже не знаю.

Первое время, как говорит Анатолий, отирался у друзей, потом зимовал в квартире на Платонова, а затем ушел на улицу — «а что было делать?» Теперь живет, по его же собственному признанию, где придется и дни проводит по-разному: «Мне есть чем заняться, часто знакомым помогаю: снег убрать, погрузить что-то, в стройке понимаю. И в „Доме“ надо смотреть за порядком. Но в основном подработать удается летом».
Правда, этим летом мужчина не заработал ничего, говорит, у него был инфаркт и все жаркие месяцы провел в больнице: «Два месяца пролежал в „десятке“, потом в первой — и так все лето».
Если верить Анатолию, то профессия у него сложная и опасная — монтажник-высотник. Правда, мастерству этому он нигде не учился: «Самоучка я. Ничего страшного в такой работе нет, я и сейчас могу залезть куда хочешь, для меня это легко».
Мужчина в разводе с 1985 года, но к женщинам его «не тянет»: «После жены была одна, тоже умерла. Трагедий хватило».

Говоря о трагедиях, он вспоминает, что очень переживал, когда в трехлетнем возрасте умер сын, а в прошлом году скончалась бывшая супруга — погоревал, приложился «к бутылочке». Осталась у Анатолия дочь — 35-летний экономист «где-то в правительстве»: «Она окончила 11 классов на отлично, заочно экономический, у нее муж юрист какой-то и дети. Но мне никак не помогает, не поддерживает, вообще с ней никаких делов».
И все же, говоря о том, что никаких «делов» с дочерью не имеет, Анатолий лукавит: недавно он подавал иск в суд — пробовал «выбить» алименты на свое содержание.
— Меня директор хотел направить в дом престарелых, который находится тут же, через дорогу. Но мне не хватает пенсии. У меня сколько? Лимон двести, а нужно два с лишним. Нужно, чтобы дочь доплачивала, хотел, чтобы она помогла. Ходил в суд, но это все ерунда: суд проходил формально, меня толком и не спрашивали — как зовут? где живу? и все. Короче, отказали: у нее адвокаты и юристы. Но буду пробовать снова, надо же как-то устраиваться. А еще говорят, что скоро за жизнь в нашем «Доме» платить надо будет — сколько, я не знаю, но введут что-то.

Мужчина утверждает, что скромной пенсии на жизнь ему не хватает. Получив раз в месяц деньги, старается их распределить по дням, а из продуктов покупает только молоко, сосиски и колбасу. «Нас еще кормят в церкви, — не без удовольствия вспоминает Анатолий, — адвентисты семи дней, это на Ольшевского, вот они раз в день кормят, и студенты подкармливают: в субботу они на вокзале на Михайловском сквере и второй раз на сквере Симона Боливара. Когда суп, когда кашка — горячее удается поесть, хочется же… Эти, религиозные, особенно не цепляются, в церковь не загоняют, но предлагают: приходите на службу, молитесь, Бог поможет — ну это все, знаете…»

Друзей у Анатолия нет: кто-то из «прошлой» жизни может иногда помочь, дать подработку, а среди бомжей единомышленников он не нашел.
— Приют наш рассчитан на сто человек, где-то около этого, наверное, уже есть. Здесь тебе все друзья, когда деньги есть, а так никому не нужен. Люди как волки — каждый сам за себя. Судимых много, но они держатся отдельно, у них своя компания.
На выборы мужчина, который только недавно потерял паспорт и сейчас занимается его восстановлением, не ходит: «Какие выборы, о чем вы говорите, на что они мне?» Скептически он смотрит и на последние веяния от белорусских законотворцев. Пока государство ломает голову над тем, как обложить налогом граждан алкоголиков, хулиганов и тунеядцев, большинство из них, в том числе и Анатолий, уверены, что ничего из этого не выйдет: «Налог на тунеядцев — это я слышал, это я в курсе. Здесь [в Доме ночного пребывания — прим. автора] есть люди работоспособного возраста, хотя многие без ног, хромые: зимой подмерзли или на работе когда-то пострадали. Они не работники. Да и вообще, вряд ли что-то с бездомного взять получится. Это, конечно, их дело, как повернуть, но сложно это все слишком».

Несмотря на свой статус бомжа, с милицией Анатолий редко не то чтобы конфликтует, а даже общается: «Милиция не беспокоит. Если ты ничего не делаешь, то они не обращают даже внимания. Если не буянишь, матом не ругаешься, пьяный не валяешься — им все равно. Идешь смело — иди, они тебя не трогают, и ты их не трогай. Ну, а если будешь валяться — заберут».
С работой «черных» риелторов ему тоже не доводилось сталкиваться: «Такого я еще не встречал, слышать — слышал, но ни одного человека, кто бы от них пострадал, не видел. Среди моих знакомых таких нет. Больше семья выкидывает на улицу».
Заветная мечта бомжа Анатолия — попасть в дом престарелых: «Надо же куда-то определяться. Соберу все документы, буду пробовать. Директор очень помогает: говорит, что еще попытаемся, раз с первого раза не получилось».

Источник: realt.onliner.by

Канал Fishki.net в Telegram

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
12837
71
583
38
А что вы думаете об этом?
Показать 76 комментариев
Самые фишки на Фишках