Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Антифишки Девушки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Реклама на фишках

Введение в запоеведение

Катерина
25 июня 2015 09:21
Раз Фишки портал таки развлекательный, предлагаю опус Владимира Елистратова, очень юморной человек.
Много букв.

Кажется, я как-то уже рассказывал о своем хорошем приятеле Пете. Как мы с Петей ездили в Стамбул и как он там ушел в запой, устроив, как говаривал Василий Макарович Шукшин, «небольшой такой забег в ширину».
Петин «забег в ширину», или, как выражается сам Петя, «корриду по-чертановски», турки помнят до сих пор.
После турецкой истории было еще много историй. На примере Пети я досконально изучил все виды запоев и, как человек, склонный к научно-логическому мышлению, не могу не обобщить приобретенный опыт.
В смысле запоев Петя оказался человеком удивительно разносторонним и талантливым. И сейчас я постараюсь дать классификацию или, если угодно, типологию запоев. Может быть, когда-нибудь позже я напишу учебное пособие «Основы запоеведения».
Петины забеги и корриды я наблюдал как на родине, так и в совместных с ним поездках. Петя оказался, по словам классика, «всеотзывчив», как Александр Сергеевич Пушкин. Что я имею в виду? Я имею в виду, что Петя четко следовал местным национальным запойным традициям. Кроме того, Петя постоянно держал руку на пульсе эпохи, и его запои четко отражали вехи новейшей российской истории.
Когда Петя оказался в Англии, он ушел в английский запой. Что такое английский запой? Петя окрестил его как «элоун-лонг-дринк», то есть долго и в одиночестве.
Схематично.
Покупается ящик джина и ящик тоника. Принимается ванна. Надевается все чистое: носки, трусы, галстук. Остальное – не пригодится. Дверь запирается на ключ, телефон отключается. Дальше надо сесть к камину. (Если нет камина – к батарее.) Рядом ставится тазик. Побольше и желательно эмалированный. И – строго по часам: через каждые полчаса – стакан джин-тоника (фифти-фифти). До позднего вечера. Утром – слить и тщательно вымыть тазик, принять ванну, надеть чистые носки, трусы и галстук (обратить особое внимание на галстук), сесть к камину и – строго по часам. После двух-трех недель элоун-лонг-дринка надо выйти на улицу, увидеть первый снег, прижать его к опухшему лицу и заплакать от смутного, но невероятно сильного счастья. Уверяю вас: вы будете глупо, очистительно рыдать как дитя не меньше часа. Проверено на Пете. Английский способ хорош для людей очень волевых и дисциплинированных. А Петя именно такой.
В «элоун-лонг-дринк» Петя ушел в маленькой английской деревушке в Кембрийских горах, где-то между Сноу-Доном и Честером. Дело было в самом конце восьмидесятых. В 89-ом Петя организовал дутый кооператив и за месяц сколотил солидное состояние. Дальше Петя, как тогда говорилось, хитро кинул крышу, заоффшорил бабло, соскочил с общака и нырнул в тень.
Здоровые лбы в белых кроссовках, варенках и только что появившихся малиновых пиджаках (я отчетливо помню это диковатое сочетание) изрыскали пол-России в поисках Пети, но Петю, разумеется, не нашли.
Хитрый Петя несколько месяцев жил в тени Кембрийских гор, в крохотном англо-саксонском хуторе и пил.
Я приехал к Пете зимой 90-ого и сообщил ему радостное известие: всех недружественных Пете братков завалили братки, дружественные Пете. Я приехал к Пете утром на рассвете, как Пущин к Пушкину. Он сидел в чистых, хотя и разных носках, в шелковых лазоревых трусах от Дольче-Габбана и в галстуке от Хьюго Босс цвета мадагаскарского рассвета. Он сидел у камина. Перед ним стоял чистый эмалированный таз, в комнате было пусто: ничего, кроме кресла и двух ящиков с джином и тоником. Терпко пахло одеколоном Олд Спайс. Когда я рассказал Пете о случившемся, он, прямо в носках, вышел из дома, прижал горсть снега к опухшему лицу и очистительно зарыдал.
Девяностый год прошел у Пети в глухой завязке и активнейшей предпринимательской деятельности. Петин бизнес шел в гору. Летом 91-ого Петя поднялся по-взрослому. И тут грянул путч.
Путч Петя встретил в Люберцах на именинах тещи. Событие произвело на него страшное впечатление. Петя, что называется, сорвался. Очередной Петин запой был окрашен в местные люберецкие тона.
Можно условно назвать эту форму алкогольного самовыражения «чукотчско-бурятско-индейско-нанайско-люберецкой». В дальнейшем сам Петя со свойственной ему точность окрестил его «частичной смертью».
Надо пойти на самую окраину города, найти самый ржавый ларек и купить там самую дешевую водку или портвейн. Или припасть к бутлегеру или к таксисту. Дальше вы идете на какой-нибудь пустырь или заброшенную стройку, находите там канаву и удобно в неё укладываетесь. Свив, таким образом, уютное гнездышко, вы залпом выпиваете портвейн и мгновенно отключаетесь. Понятно, что если сначала выпить, а потом падать в канаву, то можно и не попасть. Если утром вы всё-таки просыпаетесь, то одно это уже наполняет вас чувством неизъяснимого счастья. Данный способ предназначается для людей с экзистенциальными наклонностями. А уж этого экзистенциального в Пете хоть отбавляй.
Утром Петя, восставший из канавы где-то в районе Балластного карьера, из телефона-автомата перезвонил мне. Я сообщил Пете, что путч подавлен. На радостях Петя решил продолжить. Продолжил он немецким запоем. (Он же – в Петиной терминологии – «потное мясо»).
Передаю суть. Вы собираете всех своих самых толстых друзей и подруг. Закупаете очень много пива. Все садятся за большой стол. Двери и окна наглухо закрываются, чтобы в комнате пахло Настоящим Немецким Весельем. По команде все выпивают по четыре кружки. Перерыв две минуты, заполняемый выкриками: «Йа, йа! Йаволь! Дас ист шмек! Йа, йа!» Подается следующая команда, и все выпивают еще по четыре кружки. Минута на икание, рыгание и отфыркивание. Затем (опять же по команде) все обнимаются за плечи и – раскачиваясь – поют «Галина бланка – буль-буль», или: «Когда муж ушел за пив;м…», или: «Дёйчен зольдатен нихт капитулирен…», или что-нибудь подобное. Немецкий способ предназначен для людей с небольшой головой, но растянутым желудком. Петя именно так и выглядит.
Петя уехал в Мюнхен отмечать победу российской демократии.
Петино «потное мясо» продолжалось до октября. Я приехал в Мюнхен за Петей в самый разгар Октоберфеста, осеннего немецкого пивного праздника. Это сильное зрелище. Самое незабываемое впечателение: у девяноста процентов немцев вся морда в пивных прыщах. А Петя был слегка перламутровый, но зато в зеленоватых изводах и сглазами цвета янтаря, но – ни единого прыщика.
Выйдя из мюнхенского пике, Петя больше полутора месяцев интенсивно работал.
В декабре перестал существовать СССР. Петя был в шоке. «Разве можно так с одной шестой?!» - заплакал Петя и ушел в чисто русский запой.
В дальнейшем выйдя из многонедельной хандры, Петя окрестил его как «дзынь-бардак». Это такое чисто русское смертельное заигрывание с информационным полем.
В целом это выглядит так.
У вас вселенская хандра. Вы наливаете стакан водки до краев. Даже с краями. Поверхность должна быть выпуклой, как линза. Некоторое время смотрите на него с выражением. Потом говорите «хумля!», выпиваете стакан и секунд тридцать-сорок мотаете башкой и морщитесь, как будто у вас просят денег, а вы отказываетесь (кстати, очень похоже). Через одну минуту сорок три секунды (проверено Петей) хандра прекращается. Вы берете записную книжку (т.н. склеротичку) и открываете на «А» Набираете номер:
- Анька! Привет. Это я. Приезжай. Ага! Через два часа. Жду
Дальше – ровно по пятьдесят грамм после каждого звонка.
- Больница? Дайте Иосифа Натановича. Ага. Йоська? Привет. Это я. Кто-кто… Агния Барто… Узнал? Ну вот. Я через час к тебе приеду. Ага. Обрезание мне сделаешь. Ага. Я в иу… йудизм перехожу. Ага. Еду. Помнишь, как у Есенина: «Ты жива еще моя старушка. Жив и я. Шалом тебе, шалом!» Русский с евреем – кунаки навек. Ага. Еду.
Пятьдесят грамм.
- Верка? Я тебя люблю. Ага. Какой муж? А-а-а… Этот… конь с голубыми яйцами… Значит так: через полтора часа на станции метро Безотрадное. Пока.
Пятьдесят грамм.
- Гриня! Друг! Приезжай!.. И Ленку вези… Ага… И Соньку… Всех вези. Сейчас все соберемся и поедем на кладбище Кузю поминать. Ты Кузю помнишь? Кузю не помнишь? Вот гад! Найду тебя – скальп сниму. Друг называется! Таких друзей – за х…, да в музей! Подпёрдыш кулацкий ты, а не товарищ!
Пятьдесят грамм.
- Ди-дмитрий Сергеевич? Это я. Да. Вы – говно! А вот так! Причем зеленое. Вы думаете, если вы гендиректор, то вам можно хрен к лампочке задирать?.. Да пы-плевал я на тебя! Да увольняй, увольняй!.. Всех не по-пы-переувольняешь, хряк в пенсне! А у жены твоей не лицо, а макакина попка в бигудях… Гы-гы-гы… Будь здоров, животное.
Пятьдесят грамм.
- Евгения Ивановна? Это я. Узнали? Я согласен. Ага. Покупаю вашу дачу. Деньги везу сейчас. Да, и «аудюху» вашу тоже покупаю… Не мелочитесь. Плачу по полной. Еду.
Где-то на «Х» (запись в книжке: «хер какой-то из автосервиса, кажется Кеша») происходит отключение сознания. Через пару часов начинается такой винегрет, такое русское национальное оливье с отрубями, что расхлебывать вам его приходится месяца два. Хандру как рукой снимает. Русский способ – для сильных людей. То есть для Пети.
Все это А до Х я слушал декабрьской ночью 91-ого года, сидя дома у Пети. Остановить его было невозможно. И потом, уже после старого нового года, он не без труда восстановил последствия «дзынь-бардака» и пару лет держался достойно.
Наша турецкая история произошла после невеселых для Пети событий 93-его. Потом было пять лет воздержания.
Дефолта 98-ого Петя чудом избежал. Почувствовал что-то такое и в июле сблындил активы в Финляндию. В августе 98-ого все Петины коллеги-бизнюки запили с горя. А Петя – от радости. Он сел в поезд Москва-Петербург со своими финскими коллегами и ушел в финский запой.
Вот как это делается.
Собираются все самые глупые друзья и самые некрасивые подруги. Подруги должны быть белобрысые, жирные и смешливые, т.е. ржать по любому поводу. Например, если кто-нибудь, извините, пукнул, то вся компания обязана валяться в истерике, причем тут же кто-нибудь должен опять пукнуть, а истерика – возобновляться. В принципе можно так пукать и ржать, ржать и пукать целые сутки. Это очень зд;рово, естественно и главное – недорого. Затем вся эта пукающая и ржущая компания должна закупиться водкой, сесть в поезд и поехать в Петербург. Упиться, что называется, до полосатых сосисок все должны уже в поезде. Потом, те кто не потерялся в поезде, идут в какой-нибудь ресторанчик и ужираются там так, что ни пукать ни ржать уже не могут. Напиваются до полного изумления, до не я. Далее вся эта веселая компания органично растворяется в Петербурге: кто-то все-таки добирается до отеля, кто-то купается в Неве, кто-то попадает в КПЗ, кто-то ночует на вокзале. Вы возвращаетесь домой некрасивый, но обновленный. Финский способ предназначен для людей с добрым сердцем, демократическими наклонностями и хорошим пищеварением. А это вылитый Петя.
Конечно, существуют и другие виды запоев, например, французский, американский и множество других.
Мы с Петей имели удовольствие наблюдать эти жалкие подобия настоящих коррид на всевозможных вечеринках, приемах и раутах, тусовках и всевозможных гостях.
Ну, например, французский способ. Условно назовем его «суарэ; жмот;к».
Вы собираете очень много друзей и подруг, скажем пятнадцать. На столе – одна бутылка французского вина и несколько – точно по числу гостей – кусочков сыра. Размер кусочков – примерно с козий котяшок. Тем более что и сыр-то козий. Всем – с придыханиями и рассказами о Париже – наливается по наперстку вина и раздается по котяшку сыра. Выпив свой наперсток и съев котяшок, вы изображаете бурное веселье, рассказываете безумные истории о вашем пребывании во Франции, заливисто хохочете и т.д., совершенно не обращая внимание на то, что у ваших гостей лицо – как рыло у весеннего вепря, злое и голодное. Иногда вы удаляетесь в свою комнату и принимаете там по 150 «Столичной», закусывая шматком рульки. Когда друзья уходят, вам действительно весело и кажется, что вечер удался на славу. Французский способ рекомендуется людям жадным, болтливым, беспринципным и с садистскими наклонностями. Во Францию перед этим ездить не обязательно. Тем более, что это дорого.
Или американское извращение. Что-то вроде «халявы-дринк». Тоже для жадных. И наглых. Вы заходите к соседу за солью. Туда-сюда, ля-ля-зю-зю… «А выпить у тебя нет? А то что-то душа, знаешь, болит». Хозяин, конечно, недоволен, но бутылку ставит. Закуску тоже. Вы все это быстренько уговариваете, а потом: «Слушай, а кофейку у тебя нет? А то чего-то в сон клонит…» Хозяин варит вам кофе, вы выпиваете пять чашек. С сахаром и со сливками. «А покурить у тебя нет? А то чего-то у меня кончились». Хвать пачку – и одну за другой, одну за другой… «А компотику нет? А то жажда чего-то…» «А почитать чего-нибудь нет?» «А денег взаймы не дашь? Десять штук баксов на год. В смысле на три» И т.д. У американского способа только один недостаток: он одноразовый. Соседей не хватает.
Но Петя человек не жадный и не халявщик, эти запои не для него.

Канал Fishki.net в Telegram

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
551
7
12
11
А что вы думаете об этом?
Показать 7 комментариев
Самые фишки на Фишках