Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Антифишки Девушки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Реклама на фишках

Накануне дня флота (3 фото)

Alexandr Высоцкий
25 июля 2015 09:27
ИСТОРИЯ РУССКОГО ДОПЕТРОВСКОГО ФЛОТА

ИСТОРИЯ РУССКОГО ДОПЕТРОВСКОГО ФЛОТА И МОРСКАЯ ПОЛИТИКА ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА. КТО ЕСТЬ НАСТОЯЩИЙ ОТЕЦ РУССКОГО ФЛОТА
5 августа 2011 года в Кронштадте был открыт первый в истории России памятник в честь победы русского флота 22 июля 1656 года.

Упоминаемое сражение произошло 22 июля 1656 года в ходе Русско-шведской войны 1656–1658 годов. Алексеем Михайловичем Романовым (Тишайшим), отцом Петра I, в ходе этой военной кампании и была предпринята очередная попытка вернуть назад земли, входящие в состав владений еще Великого Новгорода. Своих собственных сил явно не хватало, и именно тогда по настоянию патриарха Никона на помощь были призваны донские казаки, поскольку у тех был довольно серьезный опыт в мореплавании и морских сражениях. Издревле казаки из станиц, расположенных на Дону, Днепре, по берегам Азовского и Черного морей, использовали для торговых и военных нужд водные пути.

Более пяти сотен казаков вместе с тысячью московских стрельцов на легких одномачтовых судах напали около восточного берега острова Котлин на шведскую разведывательную эскадру. Справедливости ради надо заметить, что у шведов было всего три корабля, но зато больших по размерам и лучше вооруженных. Двум удалось уйти, третий, шведский флагман, был взят на абордаж. В качестве трофеев захватили пушки, знамена и восемь человек команды во главе с капитаном Ильреком Дальфиром. Произошло это ровно за полвека до того, как на Балтике в битве с северными соседями схлестнулся ПетрI. Победа в этой битве позволила России контролировать акваторию Финского залива до Ладоги долгое время.
Основатель – не Петр?
Тогда стольник русского царя Алексея Михайловича Петр Потемкин, командуя в Финском заливе соединенным отрядом стрельцов и донских казаков, «у острова Котлин полукорабль взял и начальника Ильрека Дальфира и пушки и знамена поймали». Так сообщают об итогах этого морского боя допетровские летописи. Теперь, через 355 лет, у часовни Спаса-на-Водах появился гранитный памятный знак, о который, как корабль о риф, разбивается в щепки миф о «Петре I – основателе русского регулярного флота». А в Российской национальной библиотеке отыскался и библиографический источник доказательства надуманности заслуг Петра в деле рождения флота. В столице Российской империи в 1831 году была издана тоненькая и довольно сухая по содержанию брошюра.
По сути, список начальников. Вот только название этой книжечки для поклонников «царя-плотника» убийственно – «Списки лицам, начальствовавшим в России морскою частию, от учреждения Корабельного приказа (1667 год) до настоящего времени».
Выходит, что тогда царские бюрократы знали, что еще в 1667 году в числе приказов (министерств) правительства двора государя Алексея Михайловича существовал Корабельный приказ, то есть, «морское министерство» Московской Руси XVII века. А мы забыли. Но, споткнувшись об этот исторический факт, удалось выявить целый пласт русской морской истории эпохи допетровской Руси, а также ознакомиться с биографией великого государственного деятеля – боярина Афанасия Лаврентьевича Ордин-Нащокина.
Одна из «заслуг» Петра I, о которой полагается говорить с особенным восторгом, состоит в создании первого русского флота. Не будем даже говорить, что флоты имела и Киевская Русь, и Господин Великий Новгород, так что приоритет более поздних государств уже под огромным сомнением. Ладно, будем считать, что это были флоты примитивные, древние и в этом смысле как бы «ненастоящие».

Но в XVI—XVII веках Московия располагает очень неплохим рыболовным и торговым флотом, возникшим совершенно независимо от флотов других европейских держав и без всякого учения у них. Я имею в виду флот поморов, базировавшийся в Архангельске и Холмогорах.

В современной России даже вполне образованные люди искренне считают, что кочи поморов были такими большими лодками вроде древнерусских ладей — без киля, без палубы, с самым примитивным парусным вооружением, здоровенными лодками, которые можно было вытаскивать на лед и в которых поэтому можно было лихо плавать по Ледовитому океану. То есть предки вообще-то, конечно, молодцы, смелые ребята, которым покорялись моря, но одновременно в этой системе представлений они выглядят создателями какой-то очень специализированной первобытной культуры, вроде полинезийцев, прошедших весь Тихий океан на двойных лодках-катамаранах, или эскимосов, сумевших освоить Арктику в снежных хижинах-иглу, делая все необходимое из шкур и кости морского зверя.

Ну так вот — поморы не были ни «русскими эскимосами», ни «русскими полинезийцами». Это были скорее уж русские европейцы и вели образ жизни, очень напоминавший образ жизни норвежцев — то же сочетание сельского хозяйства, в котором основную роль играло скотоводство, и мореплавания, рыболовства, добычи морского зверя. А кочи были океанскими судами — с килем, палубой, фальшбортом, двумя мачтами с системой парусов. Эти суда могли выходить в открытый океан и находиться там недели и месяцы; они полностью отвечали всем требованиям, которые предъявлялись в Европе к океанскому кораблю.

Размеры? От 14 метров от кормы до носа и вплоть до 22—23 метров. Размерами кочи были ничуть не меньше каравелл, на которых Колумб открывал Америку и на которых плавали по Средиземному морю вплоть до второй половины XVI11 века.

Впрочем, гораздо больше похож коч на суда Северной Европы — те суденышки, которые строились в Швеции, Норвегии, Шотландии, Англии. По классификации, разработанной в Лондоне страховым агентством Ллойда, коч — это «северная каракка», ничем не хуже других разновидностей.

О качествах коча говорит хотя бы то, что на этих судах поморы регулярно ходили к архипелагу Шпицберген, Свальбарду норвежцев, преодолевая порядка 2000 километров от Архангельска, из них 1000 километров по открытому океану, вдали от берега; добирались они до 75— 77 градуса северной широты. «Ходить на Грумант» было занятием почетным, но достаточно обычным. Более обычным, чем для голландских матросов плавание в Южную Америку вокруг мыса Горн.

О том, что русские регулярно бывают на Груманте — Свальбарде — Шпицбергене, в Европе знали еще в XV веке.

Тем более регулярно плавали поморы вдоль всего Мурманского побережья; огибая самую северную точку Европы, мыс Нордкап, добирались до Норвегии и лихо торговали с норвежцами, причем продавали готовую промышленную продукцию: парусное полотно, канаты и изделия из железа. А покупали сырье — китовый жир и соленую рыбу. В 1480 году русские моряки попали в Англию и после этого посещали ее неоднократно.

Считается, что английский моряк Ричард Ченслер в 1553 году «открыл» устье Северной Двины, Архангельск и Холмогоры. Он был принят варварским царем Иваном IV и погиб во время кораблекрушения в 1555 году, возвращаясь из второго плавания.

Не буду оспаривать славу британских моряков. Позволю себе только добавить, что поморы тоже «открыли» родину Ричарда Ченслера и были приняты его... цивилизованными сородичами за 70 лет до того, как Ченслер «открыл» их самих. А в остальном — все совершенно правильно.

Биллем Баренц в 1595—1597 годах «открыл» море, которое носит его имя, «открыл» Шпицберген и остров Медвежий и погиб, «открывая» Новую Землю. Нисколько не умаляю славы Виллема Баренца и его людей. Это были отважные моряки и смелые, самоотверженные люди. Каково-то им было плыть по совершенно незнакомым морям, мимо варварских земель, подумывая о Снежной королеве, морском змее, кракене, пульпе, гигантском тролле и других «приятных» существах, обитающих, по слухам, как раз где-то в этих местах!

Нет, я не издеваюсь! Я искренне снимаю шляпу перед этими отважными людьми; я уверен, что В. Баренц, умерший от цинги где-то возле северной оконечности Северной Земли и похороненный в ее каменистом грунте, на сто рядов заслужил бессмертие; что море названо его именем вполне обоснованно.

Только вот плавали по этому морю уже лет за пятьсот до Баренца (следы пребывания новгородцев на Груманте и Новой Земле датируются X веком), а от цинги не умирали потому, что умели пить хвойный отвар и есть сырое мясо и сало. И вообще, не видели в этих путешествиях никакой героики, потому что совершали их регулярно, из поколения в поколение и с чисто коммерческими целями. Ну дикари, что с них возьмешь...

А поскольку кочи должны были ходить все-таки в северных морях, их корпус был устроен своеобразно — обводы судна в поперечном разрезе напоминали бочку. Форма изгиба рассчитывалась так, что если судно затирали льды, то эти же льды, стискивая борта судна, приподнимали его и становились уже неопасны.

Таким образом были рассчитаны обводы полярного судна «Фрам» («Вперед»), построенного по проекту Фритьофа Нансена. И расчет оправдался! Когда «Фрам» затерли льды, его корпус поднялся почти на полтора метра, и лед не смог его раздавить.

И таких кораблей на русском Севере в XVII веке действовало одновременно несколько сотен! Позже я расскажу, куда девался этот флот и какова его историческая судьба.

А кроме того, вынашивались планы создания флота и на южных морях, и на Балтике. Алексей Михайлович вел переговоры с правительством Курляндии — нельзя ли завести свой торговый флот в Риге и Ревеле (Таллине)? Курляндцы отказали, но важен сам факт — Алексей Михайлович и его правительство всерьез думали об этом. Пусть порт в Архангельске имел торговый оборот в полмиллиона рублей (деньги совершенно фантастические), но ведь для Руси это был, так сказать, пассивный оборот — не русские купцы ехали куда-то, а к ним приезжали западные иноземцы. А хотелось, как видно, уже иного.

При Алексее Михайловиче предпринята и еще одна попытка — создать флот на Каспийском море. Иноземцы очень уж настойчиво просились торговать с Персией, очень уж умильно обещали и слишком уж большие деньги... Ордин-Нащокин подсчитал... и стал уговаривать свое правительство начать торговать самим: Благо живущие в Персии армяне подали челобитную, просили разрешения торговать через территорию Московии. Мол, приходится им продавать шелк через Турцию, и оттого очень обогащаются неверные. Так пусть лучше обогащаются единоверцы-христиане, а армянские торговцы будут в большей безопасности.

Подписав договор с армянами, Афанасий Лаврентьевич побеспокоился и о создании флота, который мог бы ходить в Каспийское море. Делать корабли велено было в Коломенском уезде, в селе Дединове, и служилый иноземец Иван ван-Сведен объявил в своем приказе о найме четырех корабельщиков во главе с Ламбертом Гелтом, а полковник Корнелиус ван-Буковен отправился в Вяземский и Коломенский уезды осматривать леса. Плотников и кузнецов для строительства кораблей велено было набирать из жителей села Дединова, причем особо оговаривалось — брать «охотников», а никого не принуждать силой.

Первоначально планировали сделать первый корабль к весне 1668 года, но дело затянулось: сначала плотники не хотели идти на незнакомую работу. Пришлось сначала дать им «кормовые деньги», а потом уже приступили к работе, и работали эти 30 плотников плохо. Нужны были канаты и паруса, но опять же канатных дел и парусных дел мастера не хотели идти по доброй воле работать на создании флота. Пришлось велеть не кому-нибудь, а епископу коломенскому найти бичевных и парусных дел мастеров, а «резному мастеру» — вырезать на корабле изображение короны — пришлось везти изображение из Оружейной палаты, но и там его не оказалось... В общем, на местах ничто должным образом не решалось, и буквально каждая деталь типа вышитого орла на корабельном знамени вызывала переписку на уровне первых лиц в государстве. В результате корабль «Орел», яхта, две шнеки и бот спустили на воду только весной 1669 года, и только 13 июня корабль отправился в плавание вниз по Оке, потом по Волге, в Астрахань. Капитаном корабля стал некий Давид Бут-лер, выписанный с 14 товарищами из Амстердама. Этот Бутлер представил царю и Думе артикулы, как капитан должен «между корабельных людей службу править и расправу чинить». Артикульные статьи царь подписал, заложив основу для Морского устава России.

В этой истории все очень напоминает классические истории времен Петра I — постройку кораблей, которой руководят иноземцы, голландский капитан и основная часть команды тоже из Голландии, а матросы на корабле и яхте — явно русские.

Но в очень важной детали эта история никак не напоминает «петровские». Население не хочет выполнять никаких непривычных, нетрадиционных работ, пусть даже за плату и по высочайшему распоряжению. Это доказывает, что общество Московии в основе своей остается еще традиционным. Но правительство не ломает этой традиционности кнутом и дыбой, а уговаривает, уламывает, учит людей. По существу, правительство приучает людей к жизни в более гибкой, более динамичной действительности и к жизни по правилам рыночной экономики. Петр I поступал совсем не так.

К сожалению, в архивах не сохранились чертежи «Орла». Однако имеются данные о размерах корабля: длина — около 25 м, ширина — около 6,3 м, осадка — 1,6 м. По этим весьма скудным данным были составлены чертежи «Орла». Известно, что корабль относился к определенному типу, широко известному в голландском кораблестроении XVII века. Это облегчило задачу. При разработке чертежей были приняты следующие размеры: длина по килю — 23,7 м, по ватерлинии — 25,5 m, ширина — 6,3 м; конструктивная осадка — 2,2 м.
Жаль, что корабль «Орел», яхта, две шнеки и бот, обошедшиеся в 9021 рубль, так ничему путному и не послужили: в Персии умер шах Аббас, а его преемник вовсе не хотел давать армянам возможность торговать с Московией. Разбои разинцев надолго закрыли волжский речной путь, а когда безобразие кончилось, у кормила внешней политики стоял уже не А.Л. Ордин-Нащокин, а А.С. Матвеев.

Артамон Сергеевич провел совещание с торговыми русскими людьми, и те единодушно высказались за то, чтобы самим торговать шелком, а никому, в том числе и армянам, не позволять. Матвеев приказал никому из русских людей в Персию не ездить и из Персии никого дальше Астрахани не пускать. Тем все и кончилось на долгие годы, почти на столетие.

А что сталось с самим «Орлом»? Тут, видите ли, дело такое... Тут, понимаете, прогрессивное казачество и не менее прогрессивное крестьянство восстало против своих угнетателей, и среди прочих революционных актов Степан Разин сжег корабль «Орел»: как дело царское, барское и народу глубоко ненужное. Даже своей гибелью злополучный «Орел» предвосхитил многие и многие события позднейшей истории...
«Русский Кольбер»
Современника и коллегу Ордин-Нащокина – Жана Кольбера, интенданта финансов у французского короля, считают еще и основателем регулярных ВМС Франции. Боярина же Афанасия Лаврентьевича Ордин-Нащокина в современной России, может быть, и вспомнят как дипломата – главу Посольского приказа. В истории Православной церкви его величают Антонием – в конце жизни он ушел от мира и стал монахом Крыпецкого монастыря на Псковщине. Но как «морского министра» Московской Руси – основателя и главу Корабельного приказа, образованного по указу царя Алексея Михайловича в 1667 году, Ордин-Нащокина признать никак не хотят. Что неудивительно!
Этот факт вышибает из седла «Медного всадника» – Петра I как «основателя русского флота». Ибо в период с 1652 по 1672 год морская политика царя Алексея Михайловича – отца первого российского императора – плод трудов Афанасия Лаврентьевича Ордин-Нащокина.
Вот основные даты и события почти 20-летней эпохи военно-морской политики «русского Кольбера».
1647 год – в Москве тиражом 2500 экземпляров выпущен Морской устав русского флота – книга «О корабельной ратной науке» из 34 артикульных статей.
Спустя 20 лет фолиант был переиздан.
1661 год – на берегу Рижского залива отстроен балтийский порт Московской Руси – Царевич-Дмитриев город.
1667 год – по царскому указу образовано «морское министерство» – Корабельный приказ, во главе которого стал Ордин-Нащокин.
1667 год – издан царский указ о начале строительства кораблей для Каспийской военной флотилии.
1669 год – царским указом введен новый образец корабельного флага русского флота – знаменитый триколор.
1674 год – полковник Касогов, командуя отрядом русских кораблей числом в 25 вымпелов, вступил в бой с турецкими судами у Таганрогской косы в Азовском море.
Ордин-Нащокиным были не только подготовлены царские «морские указы», введен Морской устав, но и заложено регулярное бюджетное финансирование нужд русского флота на Каспии, в низовье Дона, в Белом море и на Балтике. Афанасий Лаврентьевич развил практику найма морских специалистов из Европы на службу в ВМФ Московии, начал подготовку штурманов и корабельщиков (судостроителей) в Славяно-греко-латинской академии.
Кстати, к 1696 году, когда якобы «родился» русский флот, «новорожденный» отправлял каждую навигацию не менее 50 торговых судов в Стокгольм, Амстердам, Ревель, Ригу. В столице Швеции, по настоянию Ордин-Нащокина, к 1696 году был отстроен русский торговый дом, включающий более 80 оптовых и розничных магазинов. Торговый дом Московии в Стокгольме имел каменный особняк под черепичной крышей, оцененный в 100 тысяч талеров серебром, православную часовню, береговой госпиталь, судоремонтную верфь, три пирса.
В сравнении с реализацией Большой судостроительной программы Московской Руси, задуманной Ордин-Нащокиным (в 1663 году на судоверфи было отстроено 175 парусно-весельных стругов, в 1673 году – еще 130 вооруженных пушками кораблей), спуск на воду первого военного корабля «Орел» 19 мая 1668 года выглядит мелким текущим эпизодом.
Корабельное дело для заграничной морской торговли
Московская допетровская Русь в представлении современного обывателя – это дикая, некультурная, темная страна, отрезанная от света европейской цивилизации. И вот явился Великий Петр! И все с него началось, как с библейского Адама. Представьте себе, как в связи с подобным идеологическим штампом выглядит история русского допетровского флота. Ответ на этот вопрос – тема академических дискуссий.
Однако во второй половине XVII века уже не только турок и шведов напугали морские планы главы Корабельного приказа, но и практичных европейских купцов с карманами, набитыми золотом, которое выкачали из Нового Света, стран Африки и Азии.
Если война русского царя с Турцией была на руку европейским дворам, а русский торговый дом в Швеции еще как-то терпели, то банкиры Лондона, Парижа и Амстердама, торговые компании Мадрида и Лиссабона, а также Папская курия не могли допустить, чтобы русский флот вырвался в Мировой океан. Против страны с безграничными запасами корабельного леса, пеньки и парусины, с населением, быстро набиравшим опыт судостроения и мореплавания, мировое предпринимательство было бессильно.
Европейские послы сообщали, что в Кремле царь и Ордин-Нащокин всерьез рассматривают проект «О заведении в России корабельного дела для заграничной морской торговли, разных фабрик и мануфактур». Согласно этому проекту, задумывалось «застолбить» рынок экспорта-импорта, причем не только в странах Балтии. В 1672 году московский царь Алексей Михайлович планировал: «...если он ежегодно будет делать по 100 кораблей и будет продавать их венецианцам, португальцам, французам... а за 100 кораблей, по смете, 60 бочек золота по голландской цене». В голландскую бочку золота тогда помещалось 20 тысяч золотых рублей. Умножьте это на 60 – получится, что от экспорта готовых кораблей Московская Русь могла бы выручить один миллион 200 тысяч рублей золотом! А сверх того московский царь «изволит посылать в Бразильянскую землю и в Индийскую землю торговать... Изволит посылать свои корабли в Китайское государство... в Гренландию».
Интрига удалась
Вот оно в чем дело – мало того, что «русские дикари» возмечтали отбить более миллиона рублей золотом у французских, португальских и венецианских корабелов, так они еще собрались направить свои торговые суда к берегам Бразилии, Индии и Китая! Холодный пот прошиб «жрецов» Ост-Индской торговой компании и купцов Лондона.
И они начали действовать! Сначала руками подкупленных царедворцев от дел отстранили Ордин-Нащокина. Потом как-то внезапно заболел и умер царь Алексей Михайлович. Тут же случилась неразбериха между наследниками престола. И вот, наконец, пришел Петр Великий и «родил флот российский»! Однако торговые корабли России так и не появились у берегов Нового Света и Китая. Более того, вплоть до второй половины XVIII века русский торговый флот исчез с карты Мирового океана совсем.
Страна была разорена и обезлюдела.
Стало торговать «нечем, некому и не на чем» – таков итог реформ Петра I.
Вот потому-то история русского военного и торгового флота до Петра и должна была перестать существовать. И нас почти убедили в том, что младший сын царя Алексея Михайловича везде и во всем начинал как Бог, с чистого листа.
Так что интрига удалась.
А что же «морской министр» Руси Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин?
Он остался в истории таким, каким его описал английский посол Коллинз: «Это человек неподкупный, строго воздержанный, неутомимый в делах». Приняв постриг в монастыре на родине, он ушел в мир иной смиренным монахом Антонием.
Россия имела в своей истории тысячи министров – и морских, и сухопутных.
Но добровольно в монастырь ушел на закате жизни лишь один из них – глава Корабельного приказа Ордин-Нащокин.

Канал Fishki.net в Telegram

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
179
3
6
А что вы думаете об этом?
Самые фишки на Фишках