Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Девушки Антифишки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Фишкины серверы CS:GO

Подбей, пришей, и носи, сынок, на здоровье

Отец Русской Демократии
12 августа 2017 11:17
Давно было. Был у нас в роте старшина. Как все старшины жадный. В смысле - хозяйственный до чрезвычайности. И в плане хозяйственности имел привычку, с точки зрения рядового состава, вредную, а по мнению старшего командования - весьма полезную. Как тот мужик, который все в дом, так и этот - все в роту. Вот и притыривал имущество в виде новых парадок, парадных ботинок и кирзовых сапог и прочего полезного вещевого имущества.

А рядовому составу выдавал старое, то есть бывшее в употреблении и действо это сопровождалось горестными всхлипами и разными словами, кои со временем военный народ воспринимал как своего рода старшинские мантры или заклинания, для поддержания боевого духа.

- Сынки, вы пока поносите это... Что делать, ребятушки?! В сорок первом было хуже: убьют солдата, сапоги снимут, отдадут следующему. А вот я тебе дратвы дам... Подремонтируй, латочку поставь... Детишки в Эфиопии с голоду пухнут. Время-то такое! - и со страшным всхлипом-стоном добавляет. - А тебе новое дай!
И лежали новое вещевое имуществои аккуратными штабелями, распространяя по каптерке запах свежей полушерстяной и хэбэшной ткани, яла и хрома, от которого слезились глаза у рядового состава.
Вот так и я получал парадку под эти причитания:
- Потерпи, сынок! На фронте и не такое терпели...
Ладно, парадка еще туда-сюда, но вот ботинки. Задники стоптаны до гвоздей, даже шляпки постирались. Присягу ботинки пережили. А вот в первом увольнении задники отвалились. Я еле доцокал остатками гвоздей до части. Сразу к старшине. Он помрачнел лицом, пустил слезу и приступил к традиционному плачу.

Хотя, как я уже говорил, вряд ли это был плач, больше все это походило на распевание мантр группой монахов-буддистов.
- Ну, сынок! Ну, на ходу ведь рвете подметки! Как же теперь их носить? Ведь когда выдавал, им сносу не было. Восьмой год только служили. А им служить и служить еще!!! Вот тебе новые каблуки. Подбей, пришей, и носи, сынок, на здоровье...

С ремонтом я протрахался всю ночь. Оказалось, что резина подметки от времени превратилась в пластмассу и при прибивании каблука просто крошилась, и оный не держался совершенно. Утром пришел к старшине и, отвергнув его предложение прикрутить каблуки проволокой, потребовал то, что можно носить.
Старшина долго копался в куче хлама в углу сушилки.

Через полчаса еле слышых рыданий и стенаний мне были предьявлены покрытые серым налетом пыли с плесенью по швам пара ботинок. С виду вроде приличные, и даже каблуки были сношены мало, но как-то во внутрь стопы.
В общем, я их взял и в следующую субботу натер, начистил, любо-дорого посмотреть!

В воскресенье, бликуя глянцем обувной кожи дождливым утром, вышел за ворота части, взял разбег на автобус и через десять минут довольный выходил перед излюбленной кафешкой.

Идти по улице в ботинках, принявших форму чужой ноги и изгибающей стопу внутрь, было неудобно, но я как то терпел. Но на второй луже раздался неприятный треск рвущихся ниток. В общем, ботиночки окозались явно покойницкие, шитые одной ниткой, явно предназначенные сгнить вместе с хозяином, покойно лежащим в холодном деревянном ящике.
Размокнув под дождем, ботинки превратились в элегантные шлепанцы и держались на пальцах ног. Верх же оказался плотно пришнурован к верхней части стопы. Нужно ли говорить, что идти в таких шлепанцах по центру города - пытка?

В общем, мягко говоря, в плохом настроении я вернулся из интересно начавшегося увольнения. Насмешив изрядно сотню прохожих и наряд на КПП, прошлепал в роту.

На входе в упор столкнулся со старшиной и пожалел, что не снял ботинки прямо на КПП. Взгляд. Ох, его взгляд говорил о многом. В этом взгляде я увидел и умирающих от голода детей Эфиопии, и Че Гевару, и Луиса Корвалана, сидящих в тюрьме, когда эти... рвут подметки.

Где-то в уголках глаз старшины полоскалась мысль о моих родственниках, обо мне и еще немного лучащейся доброты. Я так и замер у порога, вперившись вглазами в этот страдающий взор, полный живой, трепещущей человеческой мыслью. Замер я под ним и не замечал, как из остатков ботинок на чистый натертый пол казармы натекла лужа грязной дождевой воды. Где-то в глубине души я чувствовал непонятное раскаяние.

Мне мнилось, что я подвел всю страну, не справившись с выданными мне ботинками. Но то, что я услышал потом, просто чуть не свалило меня прямо в лужу.
А услышал я сдавленный полушепот-просьбу:
- Сынок, зашей ботинки! Я тебе ниточек дам...

В общем, вечером я получил дратву, шило, крючок и засел в бытовой комнате. К сожалению, зашить не получалось. Продырявленная кожа превратилась в перфорированный кусок туалентной бумаги и оторвалась длинной полосой. Пришивать уже было не к чему.

Между носком ботинка и верхней частью образовался зазор миллиметров в пять. Утомившись совмещать куски кожи, я проклял старшину, взял ботинки под мышку и заскребся в каптерку:
- Товарищ старшина, я не могу их отремонтировать! Старшина наморщил лоб и вдруг, приняв решение, просиял лицом:
- Давай, боец, тащи струмент! Я тебе помогу!

Слегка недоумевая, я притащил шило с крючком. Старшина достал ржавые огромные плоскогубцы. Зацепил губками кожу на носке и натащил ее на голенище. Я пробил шилом первую дырку и протащил крючком капроновую, вощеную нитку.

Через час старшина вытер пот со лба:
- Ну вот, боец, а ты говорил не починишь!
Я с сомнением посмотрел на ботинки, водруженные на старшинский стол. Зашить-то мы их зашили. Но из-за перетянутой кожи носок ботинка задрался вверх и очень сильно внутрь стопы, напоминая гигантские, зашнурованные когти ленивца. Я вздохнул и посмотрел на свои ноги в казарменных тапочках:
- Боюсь спросить, товариш старшина, а как их носить!?

Он деловито вручил мне ботинки и, сочувственно похлопывая по плечу, проводил до выхода из каптерки, сопровождая выход знакомыми причитаниями:
- Сынок, сейчас очень тяжело... Тут же это... В мире... совсем распоясались... Опять же... Дети Эфиопии... Луис и Че Гевара... А Анджела Дэвис...
На следующий день мы заступали в караул. Смешно вспоминать сейчас, но мне, часовому Первого поста было тогда совсем не смешно. Мой напарник Лешка, сочувственно улыбаясь, смотрел на "чудовища", стоящие на табурете около моей кровати:
- Как их носить-то?! Пробовал?
Я тяжело вздохнул:
- Стараюсь всячески оттянуть момент...
Тут раздалась команда:
- Караул, к разводу стааановись!

Я начал забивать свои многострадальные ноги в ботинки. Дальше все пошло весело. В ботинках я не ходил, а ковылял косолапя, навроде больного подагрой медведя, припадающего на обе лапы при каждом шаге.
Первым поинтересовлся лейтенант:
- Что у тебя на ногах?
- Ботинки, - морщась от боли ответил я.
- Откуда? - участливее спросил он?
- Трищ старшина дал!
Он с сомнением посмотрел на мои ноги:
- А ты вообще ходить можешь?
- С трудом, - простонал я.

Взвод за моей спиной в корчах от смеха лежал на полу. Лейтенант пересек центральный коридор казармы и постучал в каптерку. Оттуда сразу же показалась голова старшины. Голос лейтенанта был громок и страшен на взрыке.
- Товарищ лейтенант, - зачастил старшина, - Да где ж я ему ботинков достану? Ну, нет у меня! - в этом месте старшина дрожащим голосом взял верхнее "фа", - Нету у меня ботинков! А ботинки я дал ему хорошие - вчера весь вечер чинили. Ему просто привыкнуть, потерпеть, разносить надо!

В этот момент прибежал помдежа по части:
- Товарищ лейтенант, дежурный интересуется отсутствием караула на разводе.
Лейтенант ойкнул и, тут же забыв про меня, старшину и ботинки, скомандовал к построению на плацу.

На плац взвод добежал быстро-быстро, кроме меня. Припадая на обе ноги, я вбежал на плац, бряцая автоматом и, подбежав к дежурному по части, страдальчески гаркнул:
- Товарищь капитан, разрешите стать в строй?!
Услышав недовольное:
- Становитесь, - поковылял в шеренгу.
Дежурный с удивлением уставился мне вслед. Его удивление было настолько сильным, что, вышедший к разводу, командир части был вынужден недовольно заметить ему:
- Капитан, Вы развод проводить будете?

Дальше все было почти хорошо: после доклада дежурного командир части, набрав побольше воздуха в грудь, чтобы поздоровкаться с личным составом и по привычке обведя строй взглядом, вдруг увидел мои ноги и ботинки.
Тут нужно сказать, что вообще-то я знал, что пятки должны быть вместе, а носки врозь на ширину приклада автомата. Хотя, если честно у наших автоматов и прикладов-то никаких не было, впрочем, ширину разноса носков усвоили прочно и без них.

Итак, увидев ноги в ботинках, отдаленно напоминающих остроносые, восточные туфли и стоящиие в обратку ноги - носки вместе (причем даже стоят друг на друге, а пятки врозь на ширину того же пресловутого приклада, которого нет), воздух из груди и щек командира части гвардии полковника Решетова вышел. Весь вышел, напрочь и с таким трубным ревом, что дежурная кляча нашего водовоза приняла это за сигнал к атаке из ее молодости в первой конной армии, и ответила ему пенсионерка в наступившей полной тишине громким призывным ржанием.

Дальше сюжет разворачивался с потрясающей быстротой. В стиле Гоголя, пожалуй. Только ненорматива прекрасного и могучего языка было много. Даже чересчур. Если перефразировать речь командира в краткое и сухое изложение, то можно было бы написать что-то вроде:
- А позвать сюда того мудака, который собирал наряд в караул.
И дальше присутствующие могли наблюдать половое сношение командира со старшим прапорщиком, так сказать, полное единение духа и тел, которое мы, люди, почему-то называем любовью.

Отвергая жалкие попытки старшины оправдаться мягким голосом и сдерживая его от возможности распевания характерных для прапорщика мантр, зверским матом и зычным голосом командир применял к нему свои, по особенному действенные, мантры и заклинания. Впрочем, в тех мантрах, кроме обертонов, не было ничего незнакомого нам. Вкратце речь звучала приблизительно так:
- В то время как... на страже священных... эфиопские дети как один...
- Луис Карвалан томится... а Че Гевара убит...
- Вы советского бойца обули как чучело и поставили его, мать вашу, на пост! Пост номер один! Чтобы это, так сказать, чучело стояло там? Там ходят полковники! Офицеры ходят и женщины, прошу заметить, ходят тоже! А вы, Гвардии Старший Прапорщик, наряжаете солдата Советского в раздолбанное чучело!

В общем, гвардии полковник был полон эмоций, а гвардии старший прапорщик - унижения. Нужно понимать, что лично я воспринимал эту речь, обрушившуюся на голову старишины, с двойственным чувством. Впрочем, удовлетворение все-таки побеждало чувство сопереживания, а чувство "легкого неудобства" в согнутых ботинками ногах, добавляло мстительности в чувство удовлетворения.
Да, да, да, я получил чудные ботинки, хромовые, скрипящие, удобные как памепрсы для младенца. А через день к прапорщику нагрянула комиссия.
Инвентаризация!

Честно сказать, человек такое существо, у которого мстительность очень быстро сменяется сочувствием. Вы думаете, у прапорщика обнаружили недостачу? Ничего подобного.

Из каптерки и верхних ящиков над шинельными вешалками изьяли маленько излишек: 250 новых бушлатов, 1200 аллюминиевых фляг в чехлах, 1400 аллюминиевых солдатских котелков, 400 комплектов парадного обмундирования, 230 комплектов хэбэ и 300 коплектов полушерстянной повседневки. Окончательно комиссию добили два мешка алюминиевых ложек, коих, при пересчете, оказалось ровно 2200 штук. И это все на роту из 110 человек.

Недаром говорят:
- У хорошего старшины снега зимой не выпросишь. Особенно там, где его много.

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
11536
81
221
25
А что вы думаете об этом?
Показать 81 комментарий
Самые фишки на Фишках