Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Антифишки Девушки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Реклама на фишках

Шесть месяцев в застенках СБУ

Rusbond
29 июня 2015 17:11
Ученый Алексей Самойлов полгода просидел в тюрьме по сфабрикованному делу!

Год назад, 29 июня был арестован проректор Международного Славянского университета. Алексей Самойлов. Это дело показало, какие формы, методы и масштабы принимает системная борьба с инакомыслием на Украине.

В каком-то роде Самойлов положил начало печальной «традиции» среди харьковских политзаключенных: при обыске ученому предъявили «найденный» в его квартире тротил. Самолов не был активистом уличных протестов. Но он был слишком заметным участником общественной дискуссии об оптимальных моделях государственного устройства Украины, о федерализации и децентрализации… В посягательстве на территориальную целостность и неприкосновенность Украины его в итоге и обвинили. Тюремные злоключения продлились полгода. 26 декабря 2014 года Алексей Самойлов был среди 222 военнопленных и политзаключенных, которых обменяли на 150 украинских участников «АТО».

«Свободная пресса» рассказывала о том, как полтора десятка людей в штатском и камуфляже производили задержание столь «опасного преступника», как наводили автоматы на его внучку, как обыск в доме Самойловых завершился избиением хозяина…

Сегодня Алексей Самойлов рассказывает о шести месяцах, проведенных в харьковских застенках СБУ и в полтавском СИЗО.

«СП»: — Что происходило после того, как вас увезли из дома 29 июня 2014 года?

— У меня есть тюремная рукопись. В ней описано все, что происходило в изоляторе СБУ: как физически воздействовали на меня, били, истязали. Не люблю такое слово по отношению к себе произносить, но другого и не подберу. Изложить всю последовательность этих событий я взялся где-то через месяц после них, в полтавской тюрьме, когда голова перестала болеть… Время пыток было довольно небольшое — трое суток. Потом это прекратилось, когда 3 июля меня вывели на суд по избранию меры пресечения. А с позднего вечера 29 июня по 2 июля меня лупили регулярно, что называется, с удовольствием. Было всякое: и прижигание сигаретами, и «бритье» асфальтом, и просто нанесение ударов в различные части тела, в том числе в голову, руками и ногами.

А дальше началась так называемая процедурная часть. Она, с точки зрения физической, — конечно, полегче: тебя не лупят. Меня отвезли в Полтавский следственный изолятор № 27. И сразу поместили в санчасть. «На хате» я был с двумя уголовными преступниками. У одного — «стаж» 33 года. Мы с ним просидели вместе в общей сложности пять месяцев. Политических я видел очень фрагментарно, в камерах передержки, в боксиках, когда происходила транспортировка на суд или на следственные действия.

Период нахождения в полтавском СИЗО с 4 июля по 12 сентября 2014 года — это нормальное пребывание в условиях заключения. Обычная тюрьма, обычные уголовники, обычный тюремный быт. Если это может быть обычным для человека, арестованного ни за что.

«СП»: — А как в полтавском СИЗО складывались отношения обычных тюремщиков и обычных заключенных с человеком, арестованным ни за что?

— С охранниками и служащими изолятора проблем не возникало ни разу. Через некоторое сложилась даже такая традиция: во время прогулки охранники подходили пообщаться, просили что-нибудь разъяснить. Они не становились на мои позиции, но, тем не менее, у них зарождалось некое сомнение, во всяком случае — появлялись некие вопросы… Человеку ведь свойственно иногда включать логику…

Уголовный мир там — вне политики. Заключенные достаточно ограничены в информации и в ее восприятии. Ну, и уровень их интересов и мировоззренческих установок не предполагает глубокого анализа и погружения в проблему. Тем не менее, абсолютно нормально выстраивал с ними отношения. Да, там нужна сила духа и чисто физическая сила. Нужно, если ты себя уважаешь, показать готовность отстаивать свое человеческое достоинство… Но понтоваться физической силой либо умением драться — это лишнее. Главное — иметь внутреннюю убежденность и волевые качества.

Тот человек с 33-летним «стажем», который со мной сидел, — мой ровесник. Но всю жизнь сознательную провел там (у него последние два срока — за убийства). Есть тюремное правило: если ты новичок («первоход» на жаргоне), то, по неписаной норме, старший по камере, опытный сиделец, обязан тебя проинструктировать, рассказать, пояснить. В тюрьме, кстати, не спрашивают. В тюрьме интересуются. Ты должен поинтересоваться — о различных вопросах… Через «хаты», где я сидел, около двадцати человек прошли. Конфликтов с ними не было.

Месяцы, проведенные в полтавской тюрьме, по сравнению с первыми тремя сутками в изоляторе СБУ, где оперативники тебя лупят, издеваются и унижают, — это было совсем другое впечатление. Просто так ворваться в камеру и избить— в полтавской тюрьме это считается немыслимым… Там можно жить. Но лучше, конечно, туда не попадать.

«СП»: — Но в сентябре вас отправили из Полтавы — можно сказать, в «никуда»?

— 12 сентября меня повезли на известный первый обмен, в Харьков. Полтавская идиллия (относительная, конечно) закончилась. Я думал, что меня поменяют. А вместо этого — бросили в одиночную камеру изолятора СБУ. Это, конечно, морально тяжело. Я сидел в 6-й камере. Игнат Кромской (Топаз) находился рядом — в 7-й, тоже в одиночке. Одиночка — это 4, 5 на 2, 5 метра. Окно — метр двадцать на восемьдесят сантиметров. Я смотрел почти два месяца на все эти размеры, поэтому их выучил…

«СП»: — Почему вас отсекли от обмена?

— Было так. Привезли к следователю. Сказали, что будут менять. Там сидели уже два адвоката. Время тянется. Меня отвели в четырехместную камеру, где находились человек тринадцать. Пять или шесть человек, проходивших по так называемому «делу луганских террористов», вместе с батюшкой Владимиром Марецким. Двое из Мариуполя, двое из Донецка, и нас четверо — харьковских. Мы почти двое суток ждали обмена. Один из мариупольцев знал того человека, с которым я сидел в полтавском СИЗО. Он мне говорит: «Передашь ему привет». Я спрашиваю: «Как? Мы же вместе с тобой на обмен пойдем». Но потом всех вызвали, а нас троих оставили — меня, Топаза и харьковчанина Влада. И вот сидишь в своей одиночке — и не знаешь, что бы это значило: придут и убьют, или придут и отметелят… Ни адвоката, ни следователя. Видишь или слышишь только заключенных. Плюс — специфическое общение с охраной.

«СП»: — Оно отличалось от общения с охраной полтавского СИЗО?

— Охранники харьковского изолятора СБУ — вполне нормальные люди. Да, они, к сожалению, служат плохому режиму. Но ни насилия, ни нарушения тех правил, которые здесь установлены, не допускали.

А вот наиболее мерзкая часть «населения» СБУ, с которой мне приходилось общаться и с которой не хотелось общаться, — это оперативники и «Альфа». «Альфовцев» я запомнил по первым дням после задержания: они приходили и «резвились». А оперативники — это те, кто регулярно пытали людей. В душевой, которая была через камеру от меня, пристегивали наручниками и допрашивали, истязали. Крики были слышны — особенно вечером, когда все звуки затихают. Я так понимаю, что никто их особо и не заглушал, потому что это было неким психологическим воздействием на всех остальных сидельцев.

Вот в таких условиях я просидел почти два месяца. И только 5 ноября меня привели к следователю. Впервые за 54 суток, проведенных в СБУ, я увидел кого-то, кроме охранников. Иногда, правда, когда «решка» (окно для выдачи продуктов) была открыта, я видел других заключенных. Среди них были и раненые. Их лечил такой же сиделец, как и мы, доктор. Было там какое-то количество лекарств для нас: антибиотики, левосин. Очень плохо приходилось тем, кто сидел напротив меня в камере. Она была достаточно большая. И туда иногда запихивали человек по двадцать-тридцать. Перед всевозможными обменами тюрьму набивали просто до отказа.

«СП»: — А в это время СБУ заявляла, что вас и Топаза у них нет?..

— Это мне уже после стало известно. Частично — когда ознакомился с уголовным делом. А потом уже здесь, на свободе, узнал, какие тогда сказки рассказывали. Конечно, СБУ врет и будет врать. Это их профессиональная деятельность. Они ее так трактуют.

«СП»: — Как они сами объясняли ваше почти двухмесячное пребывание в изоляторе СБУ — вопреки сентябрьскому постановлению о прекращении уголовного производства?

— Всё примитивно просто, без каких-либо заморочек или попыток сделать красиво и правильно. Да, перед этапированием из полтавского СИЗО было подписано постановление о том, что дело приостановлено ввиду недостаточности доказательной базы. А потом — якобы меня отпустили, я куда-то пропал… В двадцатых числах сентября прокуратура возобновила следственные действия, и следственному отделу СБУ поручено продолжить. И якобы меня начинают искать. Подают в розыск. Домой ко мне приходят письма, повестки. А я в это время сижу в камере номер шесть, общаюсь через стенку с Топазом, который тоже «выпущен» и «подался в бега». Наверху происходят «следственные действия» и «поиски» Самойлова Алексея Николаевича. Хотя жена действительно меня искала. Потому что прошел слух, что меня убили. К сожалению, тесть не выдержал этого и умер, Царство Небесное… За смерть Христиана Валерьяновича им тоже придется отвечать. (Академик Х. В. Раковский — потомок Христиана Раковского, первого председателя украинского Совнаркома — ред.) Она на их совести. Я сейчас спокойно об этом говорю. Потому что у меня было время — эмоционально это всё пережить. И теперь у меня просто рациональные мысли. Это не жажда мести. Это просто потребность в справедливости, чтоб жизнь продолжалась дальше, а не так, как они задумали…

И вот 5 ноября меня вывозят из СБУ. В этот день мне предъявляют «документ» о моем задержании! И предлагают расписаться. Я отказался. При этом уже присутствовал мой адвокат. Я попросил, чтоб мне показали, где и кто меня задерживал. Оказалось, что некто капитан Кучерина «задержал» меня в Черкасской Лозовой (это село в Харьковской области) по такому-то адресу. Этот капитан, производивший мою «поимку», пока я сидел в одиночной камере, — сын начальника института подготовки кадров для СБУ Харьковского юридического университета.

После этого двухмесячного содержания в изоляторе СБУ я, наверное, 15−20 кг потерял. Меня отправили в полтавское СИЗО. Предъявили подозрение в совершении преступления по тем же статьям, 110 и 111, что и были, но по каким-то «вновь открывшимся обстоятельствам»!

То есть вот такая была технология: незаконно удерживали в тюрьме СБУ, а в это время стряпали уголовное дело, фальсифицировали, чтоб опять осудить. Началась процедура ознакомления с томами дела. Я их читал. У меня была установлена прослушка как в доме, так и телефонная. Было разрешение суда на это. И у них вся доказательная база строится на перехвате телефонных переговоров и на их умозаключениях. Один из моих адвокатов — следователь с тридцатилетним стажем. Он говорит: «Во времена „бандитской власти“ Януковича, например, такое дело просто не приняли бы, а прокуратура „порвала“ бы того следователя, который его склепал». Там грубейшие нарушения, абсолютное отсутствие логики. Там есть только политический заказ и его исполнение.

«СП»: — К вам допускали кого-то из европейских наблюдателей?

— Когда я был в полтавском изоляторе, ко мне приезжали несколько раз представители ОБСЕ и ООН. В изоляторе СБУ со мной не общался никто, кроме охранников.

Первый раз ОБСЕ приехали дней через десять после моего задержания. Я еще был весь фиолетово-сине-желто-зеленый. Даже мой бывалый сокамерник в те дни говорил мне: «Деда (такое было у меня „погоняло“), я боюсь на тебя смотреть». Самое интересное: с одним из ОБСЕшников, по имени Гюнтер, мы виделись за год до этих событий, на конференции, где я говорил, что у нас угроза фашистско-нацистского путча очень велика и близка… Он тогда не верил (мы с ним на фуршете после конференции долго общались) — поговорил и отошел в сторону… А в полтавском СИЗО, в кабинете, куда меня привели из камеры, я спросил у него: «Ну что, Гюнтер, ты заметил, что я был прав?». Всё что он смог ответить: «Ну, да…»

«СП»: — Тротил, который «нашли» у вас в квартире, был потом — как переходящий вымпел для других политзаключенных-«сепаратистов"-"террористов»?

— Эта примитивность действий — весь уровень интеллекта нашей Службы Безопасности. Владимира Демченко взяли точно так же, только у него этот тротил нашли в багажнике автомобиля. Юлю Колесникову взяли без тротила, но потом «обнаружили» у нее дома. Меня меняли в декабре вместе с Юлей и ее мужем. Я ей благодарен: она мне очень помогла в Донецке, в некоторых жизненно важных для меня вопросах.

«СП»: — Ради чего офицеры СБУ прибегали к таким методам? Вам были понятны их мотивы?

— У полковника Пухнатого и его коллег, фабрикующих такие дела, идеология довольно простая. Они превратились в шакалов без убеждений. Вот как у Киплинга — шакалы при Шерхане. «Да мне все равно, лишь бы хозяин был жив, который меня кормит». Если их кормит хунта и обещает им что-то, они рады ей служить. Там — абсолютные циники. Любой способ хорош — лишь бы сохранить определенный уровень вещественного довольствия. Они говорят там что-то о каких-то эфемерных своих принципах, типа единства Украины. Это всё — условно. Я объяснял в кабинете следователю: «Вы же разваливаете Украину. Вы своими руками убьете то, о чем вы так беспокоитесь. Уже убили. Если бы вы не действовали как сейчас, Крым бы не ушел, Донбасс бы не вспыхнул». Это такая особая порода в СБУ. Морально-нравственная ущербность там — тотальная. Нормы отношения к человеку извращены до предела. Там превыше всего корпоративная солидарность, корпоративная взаимоответственность: друг перед другом, а не перед обществом или Украиной. И есть боязнь корпоративного преследования. А что такое фашизм? Это, в первую очередь, корпоративное государство, построенное на превосходстве одной расы, нации, этноса. Либо просто — на групповом превосходстве над другими. И вот это групповое превосходство дает им право унижать или растаптывать человеческое достоинство всех остальных. В этом плане СБУ — четко фашистская организация, обустроенная по фашистским принципам.

Канал Fishki.net в Telegram

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
417
1
28
10
А что вы думаете об этом?
Показать 1 комментарий
Самые фишки на Фишках