Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Девушки Антифишки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Фишкины серверы CS:GO

«Если сидишь, как заяц под ёлкой, тебя найдут и трахнут. (3 фото)

Л. Ск.
09 сентября 2015 23:06
Евгений Касперский о мировой экспансии, конце демократии и нацбезопасности

«Лаборатория Касперского» — одна из немногих российских компаний, выпускающих по-настоящему глобальные продукты. Она входит в число мировых лидеров рынка антивирусов с выручкой $667 млн (2013 год). Её доля растёт и в Европе, и в США, несмотря на охлаждение отношений между Россией и Западом. Пресса за рубежом то и дело напоминает о связях основателя компании с чекистами — Евгений Касперский окончил математический факультет Высшей школы КГБ. Однако основной покупатель антивирусов Касперского — частные пользователи и малый бизнес — продолжает делать выбор в пользу зелёных коробок с красной буквой К.


«Секрет» поговорил с основателем «Лаборатории Касперского» о работе на зарубежных рынках, о контроле интернета и о сотрудничестве со спецслужбами.


— Вы ведёте деятельность более чем в 200 странах по всему миру и постоянно летаете то туда, то обратно. Как удаётся управлять компанией?

— Я — гендиректор, и микроменеджментом никогда не занимался. Я собрал сильную команду менеджеров, которыми не нужно управлять. Стратегические решения, конечно, принимаются коллегиально во время совещаний, а решения на уровне подразделений менеджеры принимают самостоятельно, я только контролирую результат. Иногда приходят за советом, и я могу что-то подсказать. Но застать меня в офисе сложно, мне даже никто не звонит по телефону — только почта. Я всех приучил к тому, что могу быть в любой часовой зоне и буду ругаться, если меня разбудят. К тому же я часто в самолётах — у меня 400–500 часов налёта в год. Например, завтра улетаю на партнёрскую конференцию в Гватемале, потом тимбилдинг — лезем на вулкан. Затем надо быть в Майями на другой конференции.


— Вы рассказывали, что зарубежные рынки вас приняли не сразу, были проблемы в Великобритании, не было доверия к вам, но в то же время кризисный 1998-й вы пережили благополучно — благодаря выручке в валюте.


— Во времена национального кризиса быть компанией-экспортёром — это счастье. После кризиса 1998-го я поехал отдыхать в Тунис и оттуда в последний раз в жизни привёз подарки всем сотрудникам компании — 40 арафаток, как Али-Баба и 40 разбойников, — потом компания стала стремительно расти, штат — увеличиваться. В 1998–1999 годах 80% наших доходов были в финских и немецких марках, нам было очень хорошо, мы нанимали квалифицированный профессиональный менеджмент. В то же время не было такого: «Бах! Мы выходим на зарубежный рынок». Первое время рынок приходил к нам. Мы стали занимать первые места в антивирусных тестах, распространялись бесплатно — я просто заливал на FTP наши разработки, кто-то скачивал, оценивал и покупал наши продукты, начинал их распространять.


Офис в Великобритании появился как раз в 1999 году, когда мы перешли от пассивного ожидания к более активной фазе. Там дело пошло не сразу. Англичане очень консервативны, они долго присматриваются перед тем, как что-то купить. В других странах нам было гораздо легче. К 2004 году у нас уже были офисы в Германии, Франции, Испании, Италии, Японии и Китае. В 2005 году открылись Штаты. В остальных странах мы работали через партнёрскую сеть. Тут начался третий этап. Мы решили, что во всех регионах у нас должно быть прямое присутствие. Нужно покрыть весь мир. В Италию, Испанию, Индию, Австралию мы посылали своих менеджеров развивать представительства. Где-то получалось найти хороших сотрудников. Иногда нашим офисом становился местный партнёр, он закрывал свой бизнес и выходил к нам на работу.

Источник: secretmag.ru

— Не везде, наверное, всё одинаково гладко? Я читала, что ваш партнёр в Китае добился серьёзных успехов — больше сотни миллионов пользователей там пользуются «Касперским», но вы его от дел отстранили — почему?
— В Китае у нас был очень хороший партнёр, мы его не отстраняли, мы выкупили его долю, и он прекрасно работал по всему азиатскому региону. Сейчас он уже на пенсии, а там идёт реорганизация. Проблемы есть с Японией, мы там уже 10 лет, а доля рынка всё ещё 2%. Не знаю, что с этим делать, но рано или поздно мы пробьём этот порог. Кстати, мой совет: если кто-то будет открывать представительство в Азии — ставьте командовать либо русского, либо британца, либо австралийца: они будут нейтральными по отношению к любой стране региона. Нельзя ставить китайца командовать японцами и наоборот — не будут друг друга уважать и слушаться. В Европу нужно сажать русских, потому что немец не сможет командовать французами, англичанин — немцами, а американцев там вообще съедят.
В Южной Америке тоже все разные и всё время ссорятся. Как-то я спросил у партнёра-колумбийца: «Венесуэла — соседняя страна, язык один, культура похожа, что вы с ними постоянно гавкаетесь?» А он говорит: «Женя, они нам больше, чем друзья. Они нам братья. А братьев не выбирают». На Латинскую Америку у нас работает мексиканец, но офис расположен в Майями. Многие транснациональные компании так поступают — работают из испаноязычной Флориды, так как в Латинской Америке слишком высокая коррупция.


— Как-то изменилось к вам отношение как к компании из России в связи с охлаждением отношений между нами и Западом?


— Негативного эффекта мы практически не ощущаем. Клиенты уходят в рамках статистической погрешности. Когда были совсем плохие моменты (период, когда на страну накладывали новые санкции почти каждый день), были задержки с подписанием новых контрактов — клиенты выжидали.


Мы — компания в области безопасности, мы не можем быть политизированы, как и все бизнесы, которые работают на доверии. Мы на километр держимся от политики, от религии, от любой вещи, которая разделяет людей. Когда мне предложили освятить новый офис, я сказал: «Ну тогда надо звать православного, католика, раввина, муллу, буддиста». Немножко ударил по нам упавший курс евро по отношению к доллару, у нас еврозона — самый крупный рынок, а отчитываемся мы в долларах. Был бы стабильный курс валют, мы показали бы рост в два раза выше, чем покажем (компания ещё не отчиталась за 2014 год. — Прим. ред.).


— У вас были проблемы с выручкой в последние годы, низкие темпы роста (рост выручки в 2009 году по сравнению с 2008-м составил 40%, в 2011 по сравнению с 2010 — 13,7%, в 2012 — 3%, в 2013 — 6%. — Прим. ред.)


— Какие же это проблемы, если рост был? Рынок безопасности, на котором мы работаем, падает. Он рос до 2008 года. Но мы-то продолжаем расти! У нас хороший рост на российском рынке в рублях, правда, рубль тоже упал в два раза, в долларах получился минус. Но в целом мы частная компания, нам пофиг. Хотя, конечно, хочется показать получше результат.


— Какие клиенты для вас самые важные? Частные или корпоративные? Кто приносит больше денег?


— Для нас все клиенты одинаково важны. Кто больше денег приносит — это другой вопрос. Поскольку мы изначально консьюмерская компания и корпоративный бизнес шёл следом, у нас до сих пор процентов 60 — частные пользователи, 40 — корпоративные. Впрочем, эти домашние пользователи могут быть небольшими компаниями, которые пользуются домашним продуктом.


— Корпоративный сегмент — это в основном российские компании?


— Большие корпоративные клиенты — это в первую очередь Россия. Банки, госструктуры, транспорт. Всё-таки мы тут 20 лет, важен вопрос доверия. За рубежом у нас в основном средний и малый бизнес, корпорации долго раскачиваются. К тому же им дорого и сложно переходить на другой продукт. Для частного пользователя вопрос миграции очень лёгкий — купил, поставил, всё работает. Но в прошлом году у нас был прорыв. Пошли большие, серьёзные клиенты из Франции, Германии, Италии. Из тех, что можно называть, — Ferrari, Swarovski, Telefonica. Британцы пока тормозят, но они всегда долго раскачиваются. У нас есть натовские контракты, заводы, банки, футбольные клубы.

Источник: secretmag.ru

— А как вы работаете со службами безопасности? С ФСБ, с ФБР? С кем вы в контакте и по каким вопросам?


— Мы работаем и с ФБР, и с полицией Великобритании National Crime Agency, и с полицией Лондонского Сити — они занимаются финансовыми преступлениями, — и с французами, и с немцами. Мы в контакте с киберполицией — в Штатах это ФБР — и с национальными агентствами по кибербезопасности. В России киберпреступлениями занимаются сразу две организации: Управление «К» МВД РФ и ФСБ. Конечно, мы взаимодействуем и с ними тоже. Есть разные уровни угрозы, если там какая-то шантрапа кошельки по карманам тырит, этим занимается полиция. Если идут атаки на крупные организации, например банки, работают спецслужбы. У нас есть команда, которая занимается взаимодействием с этими структурами. Это международная команда, ребята работают в Москве, в Израиле, в Дубае, в Пекине, в Токио.


— Это имиджевая история? Или вы на коммерческой основе работаете с полицией и спецслужбами?


— По-разному бывает. Бывают случаи, когда мы помогаем бесплатно, а потом предлагаем подписаться на наши сервисы. Иногда к нам обращаются, а иногда мы сами находим что-то большое и серьёзное и подсказываем, где копать.


— Вы чаще по запросу работаете?


— Ситуации бывают очень разные. Иногда вирусы попадают в наши сети. Мы начинаем разбираться и понимаем, что атака большая и сложная. Иногда мы можем определить примерный круг жертв. Например, заражённые машины «долбятся», посылают запросы в разные интернет-ресурсы. Мы можем подслушать их сигналы и понять, где источник заражения. Технологичной компании обязательно нужно иметь какую-то пиар-фишку. В нашем случае это легко: кого-то хакнули, мы первые прибежали, разобрались и опубликовали техническую документацию. Совсем недавно мы объявили так о двух атаках.


Бывает, что к нам приходит запрос из организаций. Вот пример недавнего расследования: банк пришёл с жалобой — банкоматы ведут себя странно. Мы стали разбираться и нашли масштабную операцию по ограблению банков на сотни миллионов долларов Carbanak. Был, например, ещё троян Tyupkin, с помощью которого тоже потрошили банкоматы. Бывает, что независимые эксперты по безопасности находят новую атаку и сообщают о ней крупным антивирусным компаниям. Так было с червём Stuxnet, который ударил по иранской ядерной программе. Его нашёл независимый разработчик — увидел синий экран на мониторе — и начал разбираться, послал в другие компании, мол, вот, что-то странное. Непосредственной информации очень мало, всё засекречено, но считается, что там этот червь нанёс физический ущерб, повредив центрифуги, обогащавшие уран. Серьёзная вещь.


— Помните, вы утверждали, что в интернет нужно пускать только по паспорту? Вы до сих пор так считаете?


— Ну, это было лет пятнадцать назад! Сейчас идея трансформировалась. Интернет-сервисы должны быть разделены на разные категории. Есть частное пространство: почта, соцсети — вам не нужен паспорт, чтобы шарить по интернету. Аналогия: когда вы выходите на улицу, бейдж к пиджаку не цепляете. Есть другие сервисы — банкинг, финансовые услуги, транспорт, совершение сделок. То, что является потенциально опасным — вас могут надурить, или вы можете обмануть кого-то. Тут будьте любезны паспорт предъявить. Вы же приходите в отделение банка и показываете документы.


Должны быть какие-то серые, промежуточные зоны. Допустим, вы хотите купить сигареты или алкоголь. Вы должны показать паспорт, а они должны гарантировать, что не считывают ни фамилию, ни имя, только возраст. Гарантировать это очень просто — должен осуществляться аудит исходного текста того сервиса, к которому вы подключились.


Я считаю, что без интернет-паспортов наступит конец демократии — сегодняшние дети через десять лет просто голосовать не пойдут на участок. Конечно, нужно устраивать голосование через интернет. Эстонцы уже так делали, вполне успешно, но это опыт в масштабах совсем небольшой страны. Если там кто-то начнёт шалить, его легко найти.
— Как гарантировать анонимность такого голосования?


— Очень просто. Вы показываете паспорт, а там стоят два сервера. Один сервер проверяет паспорт и что вы один раз голосуете, а результаты подсчитывает другой сервер. Снова нужен аудит исходного текста.


— И каким должен быть интернет-паспорт?


Это биометрика, конечно. Других идей у меня нет. Пока 3D-принтеры не научились печатать отпечатки пальцев и сетчатку глаза, нужно этим пользоваться. Когда научатся — будет нанесён ужасный удар по криминалистике и по системам доступа. А когда научатся печатать тёплые пальцы, вообще. Хотя напечатать тёплый палец просто, батарейку сунул в него, он уже 36,6. С пульсом будет посложнее. Биометрика, конечно, не наша тема, но я посматриваю в ту сторону и предсказываю войну между биометрикой и 3D-принтерами. Негодяи будут использовать все возможности.


— Вы призываете контролировать интернет, между тем правительства то и делают, что извиняются за слежку за пользователями.


— Я призываю строить безопасный и удобный интернет. Надо понимать, что надзором занимаются практически все — есть СОРМ, которая следит за российским трафиком, в Швеции, в Штатах, да почти во всех странах, кроме Германии и Исландии, где очень сильная защита privacy, спецслужбы следят за пользователями, смотрят их переписку. Это плохо, и мне тоже не нравится, когда за мной подсматривают. А с другой стороны, сколько преступлений было предотвращено?


— Сколько?


— А я не знаю. И никто не знает. Но в США с 11 сентября случился всего один теракт.


— Вы часто присутствуете на встречах на высшем уровне. К вам Медведев приезжал, вы с Меркель встречались. О чём вы там рассказываете? Какие идеи продвигаете?


— На высоком уровне обсуждаются вопросы национальной безопасности. Все ведь в одинаковой ситуации. Страны, которые считаются наиболее защищёнными, — у них есть ресурсы, есть специалисты и так далее, — они же и являются главными мишенями преступников, террористов. В первую очередь это США, Израиль, та же Германия.


— А какие угрозы их пугают? Революции, беспорядки, терроризм?


— Вопрос стоит о защите от целенаправленных атак, террористических или военных. Рынок компьютерной безопасности я разделил бы на три категории: домашний, корпоративный и индустриальный. Последнее — это заводы, электростанции, системы управления транспортом, всё что угодно. Возьмите сложный технологический процесс — электростанцию, по ней можно долбануть с помощью компьютерного вируса, это не фантастика. Два примера есть. Первый — это Stuxnet. Второй случай, по которому нет особой конкретики, произошёл в Германии — там хакеры атаковали сталелитейный завод. С завода сообщали о заражении систем, которые управляют производством, и были физические разрушения, но мы не знаем, какие именно. Ещё была атака на транспорт. Правда, не террористическая. Наркоторговцы наняли программистов, они хакнули морской порт в Антверпене и получили доступ к системе загрузки и разгрузки контейнеров. Они знали, в каком контейнере кокаин, и этот контейнер отгружали туда, куда нужно.


— К российским специалистам, айтишникам за рубежом сейчас какое отношение?


— Там хорошо знают нас, знают и уважают «Яндекс», Mail.ru. Но, к сожалению, российский софт и IT за рубежом очень слабо представлены, это очень плохо и неправильно. Потенциал у нас есть. Нужно вгрызаться в чужие рынки. Экономика глобальная, будете сидеть под своей ёлкой, там и останетесь. А рядом бегают волки. Нужно самому становиться волком. Я такую формулировку придумал: у кролика есть две стратегии — либо бегать, либо сидеть под ёлкой. Если сидеть, тебя найдут и трахнут, а если бегать, то есть два варианта — либо тебя догонят, либо ты сам найдёшь того, кто сидит под ёлкой.

Источник: secretmag.ru
Источник: secretmag.ru
Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
1618
6
26
15
А что вы думаете об этом?
Показать 6 комментариев
Самые фишки на Фишках