Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Антифишки Девушки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Реклама на фишках

Архипелаг АНШЛАГ

REX
14 апреля 2017 09:15
Весеннее апрельское солнышко ярко заливало строгий, аскетичный кабинет начальника колонии № 18. Сидящий напротив начальника заместитель по воспитательной работе невольно щурил свои грустные глаза.

– Ну какой спектакль в честь Дня Космонавтики? Они там, в Москве, что, все с ума посходили? – в третий раз простонал заместитель. – Вы же знаете наш контингент – почти сплошной блатняк! Они даже прогнозы погоды по телевизору смотрят только с сурдопереводом, думая, что это такая распальцовка по понятиям.

Подполковник Волков тяжело вздохнул, хотел было согласиться, но вовремя взглянул на портрет министра на стене и осёкся.

– Надо! – сурово сказал он и стукнул ладонью по листку с приказом. – А артистов у соседей попросим, их там много сидит.

– В творческой шарашке? – лицо майора озарилось. – Ну вы и голова, Николай Петрович!

.............

«Особое творческое объединение № 5» ФСИН России находилось недалеко, в районе села Болотное.

Основной задачей ОТО являлось использование заключённых специалистов для участия в съёмках аншлаговых патриотических фильмов. Если сборы такого фильма в прокате равнялись двум бюджетам – срок уменьшался на два года, если трём – на пять лет, а если фильм получал Оскара, Пальмовую ветвь или собирал пять бюджетов – следовало освобождение с полным восстановлением в правах, как искупивших талантом. За десять бюджетов награждали премией Ника и ужином в ресторане с министром культуры.

Если же фильм не окупался – следовал месячный карцер с одним плавленом сырком «Дружба» в день и водой.



Начальник шарашки полковник Мельпоменов встретил соседей радушно.

Хорошо поставленным голосом он пригласил гостей «отведать чайку-с», за столом обильно цитировал Станиславского и искромётно шутил. Потом выслушал просьбу коллег и задумчиво сказал:

– Я бы рад помочь, но почти весь контингент занят на съёмках. В бараках остались только отказники и беспредельщики, с ними трудно – все гении. Вот Андрон например. На днях его попросили снять блокбастер о Чапаеве, так он пошёл в отказ, привязал себя к кровати и потребовал свидания с женой, чтобы поесть «как дома». А мы, после его предыдущего «как дома» с десятью переменами блюд, полдня посуду мыли, а начальник оперчасти язык проглотил, когда посмотрел, как люди едят дома. Человек по инвалидности на пенсию ушёл, а ведь отличный был офицер, у него воры в законе рыдали как дети.

Полковник достал из стола бумагу и протянул её Волкову.

– Вот, выбирайте из тех, кто остался.



Подполковник и его зам стали изучать список.

– З\к Виторган Максим, – прочитал Волков. – Вроде молодой, может его на роль Гагарина?

– Нельзя, – вздохнул Мельпоменов. – Он у нас при конюшне, младшим конюхом. Большой любитель лошадей. Да и Невзоров, наш старший конюх, его ни за что не отпустит. Опять будет переживать катарсис и кричать, что у нас в каждом мешке овса по трупу комбайнёра. Начните лучше с выбора режиссёра, мой вас совет.

Волков опять уткнулся в список.

– Может з\к Райкин Константин? – неуверенно спросил он. – У него вроде театр свой.

Полковник Мельпоменов скорбно покачал головой.

– В лазарете. После того, как его доставили сюда, а театр сняли с финансирования, он стал демонстрировать активное психофизическое действие на сцене при преодолении препятствий на пути к сверхзадаче.

– Это как? – не понял Волков.

– Связал себе шнурки и теперь не может ходить. Не пойду, говорит, пока в мои мозолистые руки не вернут госфинансирование. А он такой, а он упрямый. Одна наша заключённая из женского барака, Рената, его за это ампутантом обозвала, уж очень ей это слово нравится. Константин обиделся, забурлил глубокими эмоциями и стал кричать, что этой бездарности повезло, что он не может ходить, а то бы он… В общем, у них так всегда.

– Твою ж мать… – уважительно покачал головой подполковник. – А я уже год не могу внучку в детский садик устроить, неудобно как-то просить, очереди жду.

– Они особые люди. Они ради нас жгут свои нервы на сцене, – пояснил Мельпоменов.

– Интересно тут у вас. Богема! – вздохнул зам по воспитательной работе. – А у нас одни урки.

– Ну, ваши урки ради денег тоже на всё готовы, – слегка осадил майора полковник и выразительно посмотрел на часы:

– Короче, предлагаю Звягинцева. Маститый режиссёр, с наградами, чертовски талантлив. Только водки ему не давайте, а то он на съёмках «Левиафана» здорово к ней пристрастился, когда пытался постичь душу простого россиянина. Что характерно, вся массовка из местных простых россиян всегда была трезвой, а непростой режиссёр с главными героями к концу каждого съёмочного дня уже лыка не вязали. Свободны, так же, з\к з\к Ярмольник, Фоменко, Ефремов, Ахеджакова, Макаревич и видный документалист, доктор и лектор Амнуэль. Только вы смирительную рубашку с него не снимайте, а то он вчера пытался съесть печень надзирателя и запить её кьянти.

– А Макаревич-то нам зачем? – удивился Волков.

– А музыкальное сопровождение? – в свою очередь удивился Мельпоменов. – С песенниками у нас дефицит, учтите. Есть ещё Меладзе Константин, но мы его отпустили на Евровидение в Киев под подписку, и за него ещё поручился полк «Азов», побратимы его новой жены. Так что берите, пока хоть это даю.



В кабинет ввели Звягинцева. Он снял шапку и отчеканил, что заключённый Звягинцев, из второго режиссёрского отряда прибыл.

Полковник предложил ему сесть, и только было отвернулся к гостям, как режиссёр схватил с его стола плоскую фляжку и жадно к ней припал.

– Вода! – укоризненно покачал головой полковник, отнимая фляжку.

– Простите, но вы, на мой взгляд, просто волчина, как бы это сказать образно, позорный! – обиделся даровитый режиссёр, брезгливо выплёвывая воду.

Затем он с интересом выслушал предложение Волкова, немного подумал и отчеканил:

– Сто лимонов. Ваш откат тридцать, вашему заму десять, мне сорок, а эту вашу шнягу ставим за двадцать. В роли Гагарина вижу Ярмольника. Королёв – Фоменко, он тоже в тачках разбирается. Кровавый гебист, запирающий испуганного Гагарина в ржавую ракету – Ефремов. Юная неполживая медсестра, выбегающая за оцепление с криком: «Прости нас, НАСА!» – Ахеджакова. Амнуэль за кулисами издаёт визг двигателей, ракета медленно поднимается, теряя всякие детали, так как у нас ничего не могут сделать нормально, и тут, апофеозом мучительной аллегорической драмы, из-за кулис звучит великолепный гимн Макаревича: «Мы все теперь в говне!» Занавес.

Полный аншлаг, все театры Бродвея стоят в очереди с ангажементами, гастроли по развитым демократическим странам, и главное – деньги, много денег! Ну как, по рукам?



Когда подполковнику Волкову, наконец, отпустили руки и вернули отобранный пистолет – талантливого режиссёра уже увели.

– Как вы с ними такими работаете? – потрясённо спросил подполковник, всё ещё тяжело дыша.

– Вот так, – хмуро ответил Мельпоменов. – Уже несколько раз просил перевести меня в «Чёрный дельфин», даже пусть с понижением. Хочется тишины, покоя среди простых и понятных маньяков, но не отпускают.

…………..

Спектакль в колонии всё-таки поставили. Обошлись своими заключёнными по бытовым статьям и персоналом.

Когда Петров, сиделец за мелкое хулиганство, сказал: «Поехали!» и махнул рукой, а вольнонаёмная повариха Надя крикнула вслед ракете: «Юра, возвращайся, я буду ждать тебя!» и упала на колени – зал разом встал и захлопал. Все женщины плакали, и даже старый вор карманник, мотавший свой шестой срок, тайком смахнул слезу.

Артистов вызывали на бис восемь раз, а зама по воспитательной работе, сыгравшего Королёва, трижды качали на руках, в благодарность за первый полёт человека в космос.

И даже прибывшая с вечерним этапом малява от авторитетного режиссёра в законе Сокурова: «Вечер в хату всем бродягам и рукопожатным режиссёрам! На косяки с этим спектаклем указать хочу. Несообразность либретто, штампы, фальшь, ходульность режиссуры и актерской игры, но самый серьёзный косяк - не раскрыта тема передачи Курил и Сахалина японцам!» – совершенно не омрачила общего праздничного настроения.

А через два дня в колонию № 18 пришли предложения о гастролях сразу от трёх столичных театров.



Green Tea

Канал Fishki.net в Telegram

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
579
5
17
18
А что вы думаете об этом?
Показать 5 комментариев
Самые фишки на Фишках