Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Девушки Антифишки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Фишкины серверы CS:GO

Диктатура жены навредила Горбачёву (7 фото)

Leff
08 мая 2017 15:35
Из воспоминаний подполковника 9-го управления КГБ СССР Алексея Сальникова о привычках, нравах, достоинствах и недостатках первых лиц СССР

Брежнев и английский премьер Гарольд Вильсон в Кремле. Алексей Сальников прямо за спиной у первых лиц

В финальную часть рассказов Алексея Алексеевича (он, к сожалению, умер летом 2016 года) вошли его воспоминания о работе с другими лидерами СССР – Брежневым, Андроповым, Горбачёвым.
Оценкам подполковника Сальникова вполне можно доверять, поскольку он находился в непосредственной близости от руководителей КПСС и СССР. Они не всегда и не для всех приятны, но представляют несомненный интерес и для профессиональных историков, и для наших уважаемых читателей. Итак, продолжим изучение наших бесед с Алексеем Алексеевичем, записанных мною в 2011–2015 годах:

Рассказывают, что Леонид Ильич частенько заискивал перед Косыгиным Фото: ВЛАДИМИР СЕВОСТЬЯНОВ/ТАСС

КОСЫГИН ЗВАЛ БРЕЖНЕВА ЛЁНЕЙ

Алексей Сальников: Наши «хозяева», члены Политбюро, тоже ведь люди разные были. Одни, например, карьеристы, только к должностям стремились. Я всех видел рядом и слышал, конечно, тоже. С моей точки зрения, самый высокий уровень в Политбюро был у Косыгина. Трудолюбивый, умный. Затем Мазуров, Андропов. А вот Подгорный, например, был недалёким, делал карьеру, пользовался положением в партии и доверием Брежнева. Грубый, наглый, но трусоват. Кстати, можете себе представить, чтобы в советское время человек потребовал бассейн у него на даче наполнять «Боржоми»? Из Грузии трубопровод строить? В цистернах везти? Суслов был суховатым и капризным, особенно в том, что касалось еды и транспорта, а в быту почти аскет. Что касается карьеристов, то среди них можно было выделить Тихонова, стремившегося на место Косыгина и Устинова, очень хотевшего быть маршалом и министром обороны. В общем, у каждого были свои сильные и слабые стороны…
Брежнева я первый раз увидел ещё в конце 1950-х годов. Выглядел он импозантно, женщинам нравился, да и они ему тоже. Хрущёв, с которым я в то время работал, приблизил его к себе, но определённая дистанция всегда сохранялась. А когда Хрущёва снимали, он очень не хотел, чтобы Брежнев стал главным. Говорил: «Лучше уж Суслова, чем этого тупца…»
К Брежневу Хрущёв относился строго, понимая его ограниченность. Мы как-то ездили по Средней Азии. И у него было непонятное настроение. То уезжать, то оставаться, а до аэродрома – далеко. И ночевать мы собрались, по-моему, на Иссык-Куле. И тут приказ: «Уезжаем!» Я забегаю, чтобы постель собрать, а постель у нас была своя, подушки, одеяла… Хрущёв разговаривает с Брежневым по телефону. Я говорю: «Можно постель собрать?» Он рукой махнул и продолжает разговор. А связь громко звучала, и собеседника, то есть Брежнева, было слышно. Тот говорит: «Мы на охоту поедем». А Хрущёв: «Вы почему это на охоту собрались? Какое число сейчас? Народу нельзя, а вам всё можно? Смотрите, если я приеду и узнаю! Я вопрос поставлю!»
…В годы моей работы у Алексея Николаевича Косыгина я отметил для себя, что с Брежневым они были близки примерно до конца 1960-х. Они ещё собирались вместе, выпивали, песни пели… Потом ездить друг к другу на дачи перестали, в Завидове встречались. А самые большие разногласия с Брежневым у Косыгина появились ближе к середине 1970-х.
О том, каков был уровень их взаимоотношений, говорит то, что Брежнев всегда называл его «Алексей Николаевич», а Косыгин Брежнева – «Леонид» или «Лёня». Кстати, Косыгин был единственным из Политбюро, кто выступил против введения войск в Афганистан, кто скептически относился к программе партии. И подпись свою под решением Политбюро о введении войск он не поставил. Мог себе и такое позволить.
Но вернёмся к Брежневу. Брежнев мне не особо нравился. Мне приходилось работать с ним. У нас ведь задача какая? Быть как можно более незаметными. Некоторые из членов Политбюро очень не любили, когда рядом официант маячит. Косыгин, например. А Брежнев – наоборот. Он говорит мне на встрече: «Стой возле меня и никуда не отходи!» Сохранилась фотография, где я стою прямо позади Брежнева во время приёма в честь английского премьера Гарольда Вильсона.
А соображал-то он в те времена уже не очень… Заговаривался. Устинову однажды дают звёздочку Героя в кабинете у Брежнева. И тот говорит ему: «Я тебя поздравляю с девочкой!» Бывало, он ко мне обращался: «Я хорошо сказал? Всё хорошо?» У нас на встречах, особенно за рубежом, публика разная бывала, разведчиков много. А он всё время ко мне обращался… Меня там чуть ли не спецагентом считали. Брежнев зовёт, я подбегаю, он мне что-то говорит, все думают, что сообщение какое-то передаёт, а он на самом деле просто одобрения искал тому, что сказал. Или спрашивал: «А там всё хорошо?»
В моей работе нужно было учитывать все нюансы. Если я наливаю графин с водой в спальне и туда кто-то заходит, я замечал, прибавилась ли вода или убавилась. Не плеснул ли туда кто-то посторонний что-то, либо запил мой подопечный таблетку или забыл. За границей, когда мы бывали в резиденциях, приходилось убирать все следы. Особенно упаковки от таблеток. Разведки-то везде работали, весь мусор просеивали, чтобы узнать, чем наш «царь» болеет. Мазки чуть ли не с унитазов брать пытались. Всё нужно было отслеживать. Сейчас этому такого внимания не уделяют уже.+

А сколько раз в моей практике я иглы находил! Приезжаешь в какую-нибудь резиденцию за рубежом… При Брежневе приезжаем мы в Финляндию. Я стал щупать постель, проверять. Новое одеяло вроде, а в нём игла оказалась. Скорее всего, конечно, не специально, просто забыли при изготовлении.

Могущественная Ядгар Насриддинова, председатель Совета национальностей Верховного Совета СССР беседует с Алексеем Сальниковым. Фото: ИЗ АРХИВА АЛЕКСЕЯ САЛЬНИКОВА

В ПРИНЦИПЕ, ПРОСТЫЕ МУЖИКИ…

Брежнев ел всё подряд, а потом была проблема с зубами, насчёт своего веса беспокоился, всё потолстеть боялся. Ну и стал отказываться о еды. Даже на приёме как-то говорит мне: «Я не буду!» Я ему: «Давайте я вам чернослива положу или салатика, чтобы для приличия на тарелке было…» А помоложе был, всё подряд ел.
Ел он некрасиво, только как ему удобно, не то чтобы вилку в левой руке держать. Тут ведь нужно делать всё естественно, без напряжения. Иногда возьмёт вилку с ножом и держит, подняв вертикально.
Врачи, я помню, говорили ему, что это нельзя есть, то нельзя пить. В Болгарии ужинали, там есть напиток типа нашей простокваши. Всем поставили, а Брежнев: «А мне?» Я говорю: «Вам нельзя!» Он: «Поставь!» Потом утром встаёт… Доктор Михаил Титыч говорит: «Зачем дал ему?» Я отвечаю: «Просил!»
С ним вообще некрасивые истории были. Никто из членов Политбюро не просил что-нибудь с приёма завернуть «с собой». А у Брежнева какая-то жадность была. Он своеобразный мужик был, ему хапать бы… Идёт банкет, мероприятие в Кремле, а он говорит мне: «Вот это, это и это заверните». Хотя уже на дачу машина со всей едой отправлена. Но он хотел «с собой». Как будто мало ему было…
Сейчас много пишут, что Брежнев, дескать, добрый был, терпимый к обслуге. К любимчикам – да. Но бывало, что Брежнев всех помощников гонял, обслуживающий персонал тоже, и без особой причины. Нехороший был. У меня-то к нему никаких претензий не было. Даже фрак от него получил «в подарок». Во Франции нам напрокат взяли фраки, чтобы мы не отличались от местных официантов. Брежнев с Громыко приезжают во Францию и видят меня во фраке. Брежнев: «Кто это? Алёша? Где фрак взял?» Я отвечаю: «Здесь!» Он говорит: «Так ты его возьми с собой!» Сказал послу, увезли с собой…+

Выпивал Брежнев иногда, скажем, не совсем умеренно. Не так, чтобы оркестром дирижировать, но всё-таки до такой степени, что поднимать его со стула приходилось и под руки вести. А сделать это незаметно очень трудно. Естественно, связано это было во многом с преклонным возрастом. В ФРГ идёт приём, там канцлер, президент, глава бундестага. Пошли в маленькую комнату. Он там такое им слепил… Если бы публично сказал – международный конфликт точно был бы. Рябенко, начальник охраны Брежнева, говорит мне: «Вы что, ему выпить дали?» Я говорю, что нет, всё разбавленное. Но всё равно хватило… Иногда первые лица могли и сами себе налить. Но зависело всё от статуса обеда.

«Простые парни» Брежнев и Подгорный Фото: ЮРИЙ АБРАМОЧКИН/«РИА НОВОСТИ»

…Любимых фильмов ни у кого не было, разве что Брежнев на даче «про разведчиков» и «про войну» любил смотреть. А если вместе собирались… Пожилые и, в принципе, простые мужики. Смотрели так же, как и в кинотеатрах – садятся, и сначала им прокручивают киножурналы. Новости дня. Один, два. А потом какой-нибудь фильм. В Завидове при Брежневе показывали и американские фильмы. Постреляли, выпили – и ковбойские фильмы смотреть…
Ни Хрущёв, ни Андропов, ни Брежнев денег с собой не носили. Обычно у кого-то из охраны брали или у помощников. Косыгин или Хрущёв просили в магазине расплатиться, а потом отдавали деньги. Брежнев мог об этом и забыть. У кого-то из ребят были деньги, они платили.
Мне приходилось работать с Брежневым в основном в последние годы его жизни, и я абсолютно уверен, что примерно с 1976 года он уже не мог быть полноценным руководителем. Даже чисто физически. Его, единственного из членов Политбюро, приходилось по утрам будить – остальные сами поднимались. Одеваться ему тоже помогали наши сотрудники. Бывало, что и на работе засыпал. И не в комнате отдыха, а прямо в кабинете. Ждёт посетителя, помощник заходит, а Брежнев спит

Юрий Андропов общался с людьми не только на конспиративных квартирах. Фото: ВЛАДИМИР ВОЙТЕНКО/ТАСС

КОНСПИРАТИВНЫЕ ВСТРЕЧИ АНДРОПОВА

С Юрием Владимировичем Андроповым я познакомился ещё в то время, когда он был председателем КГБ СССР. Мне иногда приходилось обслуживать мероприятия с его участием, он запомнил меня и называл по имени. По служебной линии, естественно, мы все ему подчинялись, поскольку служили в 9-м управлении КГБ. Он даже меня в своё время к ордену «Знак Почёта» представил.
Гораздо чаще я работал с Адроповым после смерти Алексея Николаевича Косыгина, иногда бывал с ним в командировках, часто приезжал к нему в больницу, откуда он руководил и страной, и партией в последний год жизни. Андропов был очень простой, не капризный. Работа с ним, в общем-то, была почти отдыхом. Правда, болен был давно, чувствовал себя плохо. Народ вокруг него был тоже разный. Многие стремились пообщаться тогда, когда он этого не хотел. Он говорит мне: «Лёш, а Лёш, не подпускай никого ко мне». Он сам человек был простой, и многие хотели этим пользоваться.
Много легенд разных вокруг него было. Вот, например, выпивал он очень немного. В своё время иностранные журналисты называли его любителем виски. Неправда. Бывало, что нужно выпить с кем-то. Говорит мне: «Нужно уважить». Выпьет немного вина, у него щеки розовые… Любил пить абхазское вино «Лыхны». Виски никогда не пил. Кстати, у нас в «девятке» в те времена «Лыхны» было самое популярное вино.
Я часто ездил в Кунцево к Андропову в больницу. Сделаю клюквенный сок, который он любил. Он любил кислые яблоки, вообще всё кислое. Мы даже ему привозили из Индии яблоки. Ящик, другой. А так привозил я ему в больницу винегретик, диетический, соки. Он попробовал и говорит: «А вот тут в больнице винегрет лучше готовят!» Хотя на самом деле наш и вкуснее, и приятнее, и приготовлен правильнее. Но ему понравился больничный. Пришлось поддакивать: «Тут у вас лучше, чем на особой кухне». У Андропова из-за заболевания почек была бессолевая диета. Несмотря на слабое здоровье и то, что Андропов допоздна читал, он как петушок вскакивал утром. В отличие от Брежнева – никаких «побудок»…
Кстати, у членов Политбюро по поводу питания были не только ограничения, но и капризы. Суслов был капризным, придирчивым. Он просто не переносил баклажанную или кабачковую икру. Даже близко нельзя было поставить. На приёме увидит – сразу нос воротит, мог даже при посторонних потребовать, чтобы убрали. Зато сосиски, сардельки, кашка – это было его. Щи любил, отварное мясо. Под соусом что-то не любил. Так что даже во время приёмов или фуршетов для него на всякий случай держали сосиски, вдруг закапризничает! Представляете, всем судака фаршированного или люля-кебаб подают, а ему – сосиски, да ещё с кашкой! А пил он вместо водки воду, но из бутылки с этикеткой «Столичная», и даже кривился, будто спирта махнул…
Андропов встречался с людьми в разных местах. Звонит ему какой-нибудь академик, просится на приём. Но не приглашать же его в КГБ! Встречались на конспиративных квартирах, я его там сопровождал. Своя система оповещения была: например, открыта форточка – значит, квартира в порядке, готово всё. А моя задача – проследить, чтобы с питанием, выпивкой всё было как надо. Нужно и вкусы гостей знать. Кстати, приезжал на «конспиративные» встречи Андропов на обычной «Волге».+

При нём многое изменилось в нашей службе. На Новом Арбате, например, как и сегодня, была правительственная трасса, стояло много милиционеров, практически у каждого столба. Андропов говорит на заседании Политбюро: «Давайте сделаем радиотелефонную связь, чтобы не держать столько людей всё время». И на домах установили антенны в виде белых шаров, ретрансляторы. Москвичи со стажем прекрасно помнят их. Когда машины проезжали, сообщали о необходимости усиления охраны…

Раиса Горбачёва: «Конфеты – подешевле, цветы – в вазу!». Фото: ЮРИЙ СОМОВ/«РИА НОВОСТИ»

В том, что касалось бытовых вопросов, Андропов ориентировался не так сильно, как в политике и технике. Помню, как он вдруг решил «проконтролировать» своего «прикреплённого» Иванова. В то время была сеть спецмагазинов. Мы тоже ими иногда пользовались «по блату». В сотую секцию ГУМа, например, даже мне попасть было непросто. По договорённости произносил пароль: «Я родственник Татьяны Филипповны». Это жена Андропова. Но была и возможность «разоблачения». Там заведующей Жабина была из нашего 18-го отделения. Надо было ей на глаза не попасться. Она с Терешковой работала, с зарубежными гостьями… Магазины были в ателье на Кутузовском, в Доме приёмов на Ленинских горах. Были и при Брежневе, и в начале горбачёвских времён.
Так вот, «прикреплённый» Андропова что-то недешёвое в спецмагазине на Кутузовском купил для жены. Он вызывает меня и говорит: «Это правда? Откуда он деньги взял?» Я отвечаю: «У него жена работает в ГУМе, может, что-то там купила и кому-то продала, да и сам Виктор – он ведь тоже работает, так что семья обеспеченная». Замяли инцидент.
С другой стороны, когда я работал у Косыгина, нашему замначальника охраны звонят из мехового ателье: «Завтра повышают цены на меха». А дочь, Людмила Алексеевна, заказала у них шубу. Говорят: «Надо заплатить сегодня, а то завтра всё будет на тридцать процентов дороже». Наш сотрудник доложил Людмиле Алексеевне. Потом его вызывает Косыгин: «Не надо сегодня платить, я потом сам ей денег дам. Я специально не говорил своим о подорожании…» А вот Андропов заказанную шубу оплатил сразу, не стал подорожания ждать. В общем, и у них двойные стандарты были…
Юрий Владимирович человеком был не азартным. Он не увлекался ни футболом, ни хоккеем, даже в шахматы или в домино не играл. Я помню, как мы приучали его в домино играть. Едем в поезде. Он, комендант Никитин, доктор Валентин и я. Он говорит: вы подыгрываете, я так не буду играть. Он даже не умел в эту простейшую игру играть. А потом его потихонечку стали на хоккей таскать, и он даже увлёкся. Даже Виктора Тихонова лично вызывал, чтобы тот из Риги переехал в Москву в ЦСКА.
В мои обязанности входило очень многое. Во всех командировках я должен был зайти на кухню, посмотреть, что готовят, как готовят, иногда попробовать. И говорил нашим первым лицам, что можно есть, а что не рекомендуется. А когда я с Юрием Владимировичем Андроповым ездил в командировку поездом, то он приказывал не брать с собой поваров и официантов. Приходилось в трясущемся вагоне всё самому готовить и приносить. Но это обычное дело, часть работы.
Конечно, ни к Брежневу, ни к Андропову я не привык так, как к Хрущёву и Косыгину, с которыми работал очень долго. Но все их вкусы, особенности личности, привычки знал досконально. Иначе нельзя было. Один-два раза сделал что-то неправильно, не понравится «царю» – и всё, работаешь в другом месте. Или вообще не работаешь в нашей системе. И такое бывало…

СОРОК ЛЕТ РЯДОМ С ВОЖДЯМИ…

После смерти Косыгина я вроде бы отживал уже своё. Работал и с первыми лицами, но на временной основе, ездил в поездки, обслуживал встречи с зарубежными лидерами. Но интереса в работе уже практически не было. Может быть, масштаб личностей не тот был. Мне как-то всё равно было. Потом назначили шеф-инструктором. Я учил молодых, инструктировал, проверял. А потом увлёкся аранжировкой цветов. В 1986 году исполнилось 60 лет, на пенсию пора. Но всё равно оставили меня на работе. Я ведь, когда ездил с первыми лицами за рубеж, много видел и всё запоминал. Как цветы располагаются во время приёмов, встреч, торжеств. У нас-то этим всерьёз никто не занимался. Я что-то копировал, что-то своё вносил. И в горбачёвские годы, и в ельцинские.
Раисе Горбачёвой нравилось. Я, например, оформлял её встречи с жёнами членов Политбюро. И в Доме приёмов на Воробьёвых горах, и в Ново-Огарёве. Она была в восторге. Интересовалась, кто делал, благодарила, премировала даже.
А однажды погорел. Она говорит мне: «Сделайте мне маленькие букетики. Я хочу 23 февраля поздравить охрану». Нужно было 12 штук приготовить. А в то время, это ведь не нынче, с цветами проблема была. Я поездил по нашим объектам, где цветы выращивались в теплицах. Собрал цветы, сформировал букеты. А завернуть их не во что. Ну, пошёл в магазин «Цветы» на Новом Арбате, купил специальную бумагу. Завернул, поставил в воду, чтобы до утра постояли. А когда она стала вручать цветы, у неё руки испачкались от бумаги. Очень была недовольна. Она была очень капризной. Любила задавать тон. Демонстрировала жёнам старых членов Политбюро экономию. Когда устраивала так называемые женсоветы в Доме приёмов на Ленинских горах, начинала всех учить. Чтобы стол был простой, чтобы конфет на столе было немного и недорогих, чтобы закуски на столе было не пять видов, а один-два. Говорила: «Не транжирить». Чтобы изобилия не было. До сих пор не понимаю, почему у неё такой странный характер был, ведь противопоставляла себя практически всем. Во многом, конечно, её «диктатура» и вызывающее поведение навредили Горбачёву. Он и так был руководителем не самым сильным, а тут ещё и под каблук публично попадал. Помните, сколько анекдотов на эту тему было…

Фото: ВИКТОР БУДАН, ВЛАДИМИР ЗАВЬЯЛОВ, АЛЕКСАНДР СЕНЦОВ/ТАСС

Когда мы вошли в эпоху новой России, даже в нашей системе были проблемы с обеспечением. Нужно было, например, сделать цветочную композицию с букетиками, перевязанными лентами цветов российского флага. А ленточек таких днём с огнём не найти было. У меня, правда, был в запасе моток красивой ленты, которую я лет за двадцать до этого из Белграда привёз. Но там цвета по-другому расположены: сверху синий, в середине белый, внизу красный. Нечего делать, пришлось использовать. И никто не заметил!
Так я и проработал до 1996 года, то есть до ельцинских времён. Кстати, для Наины Ельциной я делал цветочные композиции. Я же мастер на все руки. Поэтому, наверное, и продержался сорок лет рядом с вождями…

Источник: www.sovsekretno.ru
Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
1985
10
27
10
А что вы думаете об этом?
Показать 14 комментариев
Самые фишки на Фишках