Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Девушки Антифишки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Фишкины серверы CS:GO

США: Почему мы боремся с Россией в воздухе, но не на море

Антон
08 июля 2017 16:41
Чтобы с достаточной точностью предсказывать действия вероятного противника, необходимо понимать его желания, логику и принципы. Понимание этих вещей позволяет находить наиболее реалистичные ответы на существующие вопросы, а также объяснять те или иные события. Зарубежные специалисты регулярно предпринимают попытки изучить определенные особенности российской оборонной стратегии, и порой подобные размышления становятся темой публикаций в прессе.

30 июня американское издание Popular Mechanics опубликовало новую статью специалиста по международной безопасности Роберта Бейтмена. Материал получил весьма громкий заголовок: «Why We Fight Russia in the Air, But Not at Sea» – «Почему мы боремся с Россией в воздухе, но не на море». За таким названием следовал подзаголовок «несколько вещей, которые следует знать о тирании на море». Как ясно из ее названия, темой статьи стали определенные особенности последних событий, в которых участвовали российские вооруженные силы. Для ответа на вопрос, возникающий при рассмотрении нынешней ситуации, американский автор решил углубиться в историю.

Статья начинается с напоминания о последних событиях. Как пишет Р. Бейтмен, после нескольких лет затишья мы вновь можем наблюдать рост напряженности в военно-политической сфере. Более того, имеют место даже открытые столкновения. В течение нескольких последних месяцев американские военно-морские силы несколько раз вступали в противостояние с флотами Китая и Ирана. Тем не менее, как отмечает автор, в недавнем прошлом почти не было подобных инцидентов с российскими кораблями.
Автор указывает, что читатели проявляют интерес к подобной теме и спрашивают его, почему события развиваются именно таким образом. Российские вооруженные силы часто взаимодействуют с американскими в небе: они перехватывают самолеты или пытаются помешать работе кораблей. Схожие столкновения в море силами флота, однако, не случались. Р. Бейтмен полагает, что ответ на подобный вопрос, как и во многих других случаях, следует искать в истории. Кроме того, он указывает на ключевые моменты, позволяющие понять российскую логику. По его мнению, это география и паранойя.

Р. Бейтмен напоминает: хотя многие этого и не заметили, еще не так давно в мире шло нечто наподобие битвы за «открытое море». В большинстве случаев военные флоты сталкивались с серьезными ограничениями, связанными с глубинами фарватеров, ветрами или течениями. Вследствие этого кораблям и соединениям приходилось двигаться только по определенным маршрутам. Одной из главных задач при этом являлся поиск противника в морях и океанах. Прямым следствием подобных особенностей флотов прошлого стал тот факт, что некоторые ключевые точки Мирового океана и побережья за свою историю успели стать местом сразу нескольких сражений.

Автор указывает, что Соединенные Штаты обязаны своей независимостью одной из таких битв в ключевой точке, в которых сражались флоты Франции и Великобритании. В сентябре 1781 года британский флот понес серьезные потери и не смог эвакуировать Чарльза Корнуоллиса из Йорктауна. Это сражение в определенной мере ускорило развитие событий и повлияло на исход войны. Р. Бейтмен напоминает, что бой начался в устье Чесапикского залива, где французская эскадра поджидала британские корабли. Ключевые точки наподобие узких проливов и т.д.имеют особое значение для тех, кто стоит за ними. Именно поэтому, по мнению автора, Россия в течение нескольких веков «сходила с ума».

Как минимум, со времен Петра Великого Россия стремилась не только к преумножению своего богатства, но и к увеличению своих территорий. Одним из главных стремлений при этом было получение неограниченного доступа к морям. Россия всегда имела весьма ограниченный доступ к открытому морю и к океанам, и фактически была скованной в этом отношении.

Царь Петр основал порт в Финском заливе Балтийского моря. Новый город Санкт-Петербург дал стране особые возможности. В первую очередь, российский флот получил возможность работы на Балтике. Кроме того, появился доступ к северным морям, а также выход в Атлантический океан. Тем не менее, для этого требовалось проходить через узкие районы, мимо Швеции и Дании. Автор иронизирует, что такая ситуация сложилась задолго до основания НАТО.

После выхода на север через Балтийское море и заполярные районы Россия начала осваивать южное направление. Там вновь пришлось столкнуться с уже знакомыми проблемами стратегического характера. Императрица Екатерина Великая включила в состав большой России Крым и территории современной Украины. Вскоре в Крыму был основан город Севастополь, ставший основной базой флота на Черном море. Российский флот получил глубоко укрытый порт, обеспечивающий доступ в Черное море и ближайшие районы.

Тем не менее, и теперь имелись заметные проблемы. На пути российских кораблей из Черного моря в Атлантический океан возникла преграда в виде Босфора, контролируемого недружественной Турцией. Эта проблема была решена лишь несколько десятилетий назад в результате принятия Конвенции Монтре. Однако, как подмечает Р. Бейтмен, даже пройдя пролив Босфор, российские корабли попадают только в Средиземное море, и им приходится достаточно долго идти к Атлантическому океану.

Также Россия имеет доступ к Тихому океану. Тем не менее, Тихоокеанский флот и его базы находятся на таком удалении от прочих флотов и центрального командования, что автор Popular Mechanics рассматривает их особым образом. Фактически корабли Тихоокеанского флота, покинув базу, становятся экспедиционными силами.

История строительства, развития и развертывания российского военно-морского флота позволяет понять половину причин того, что Россия сталкивается с США преимущественно в небе. Вторую причину Р. Бейтмен видит в специфическом менталитете русских, а именно в их склонности к паранойе.

Ключевой вопрос для русских – защита Родины, причем сводится он преимущественно к территориальным аспектам. Все действия, разработки и нововведения прямо связаны с главной «навязчивой идеей». Именно по этой причине при строительстве советского, а затем российского ВМФ решались особые задачи. Целью строительства было не повышение мощности флота. Задачей кораблей было противодействие любым силам, способным представлять опасность для сухопутных войск и основных объектов страны.

Именно поэтому, как считает автор, российские вооруженные силы имеют развитые подводные силы при минимальном количестве авианосцев. Более того, подводный флот России отличается не только численностью, но и технологическим совершенством. Также следствием подобных идей является известный подход к созданию и производству оружия и техники: Россия имеет дальнобойные и эффективные противокорабельные ракеты, но при этом не развивает средства обеспечения работы флота в открытом океане.

Около века назад российское командование отказалось от создания броненосного флота. Флотоводцы прекрасно понимали, что кораблям никогда не удастся вырваться с двух важнейших военно-морских баз на Балтике и в Черном море. Поняв это, командующие пересмотрели свои планы и отказались от новых подобных попыток. Компенсируя имеющиеся проблемы, ответственные лица предложили новые идеи. Вместо попыток вывести надводные корабли в океаны было решено сосредоточить усилия на создании нового совершенного оружия. С помощью новых систем вооружения в случае конфликта планировалось помешать сухопутным действиям Соединенных Штатов и их союзников по НАТО, угрожающим интересам Родины.

Для реализации подобной стратегии российские вооруженные силы используют подводные лодки и дальние ударные самолеты с противокорабельным ракетным вооружением. Тем не менее, и подлодки, и самолеты не являются удобным средством давления в ситуациях, не связанных с прямым вооруженным столкновением. Р. Бейтмен упоминает, что предыдущие вооружения, предназначенные для борьбы с надводными кораблями или подводными лодками, создавались Советским Союзом / Россией в рамках концепции регионального контроля. Фактически основной задачей этого оружия было прикрытие подлодок, выходящих со своих баз на дежурство или решение боевых задач.

Крупные надводные корабли тоже строились, однако только в ограниченных количествах. Недостаточная численность надводного флота, среди прочего, не позволяла выполнить все планы командования и построить желаемые структуры.

По мнению Роберта Бейтмена, история российского флота, психология командования и имеющиеся возможности наглядно показывают, почему в существующей ситуации отсутствуют поводы для беспокойства. В имеющихся условиях Соединенные Штаты могут не бояться военно-морского флота России, если речь не идет о полномасштабном вооруженном конфликте. Кроме того, все это объясняет, почему американским кораблям и самолетам не слишком часто приходится сталкиваться с российскими кораблями и подлодками, а основная масса случаев подобного взаимодействия связана с авиацией.

Статья «Why We Fight Russia in the Air, But Not at Sea» завершается намеком на продолжение. Автор предлагает перейти к теме военно-морских сил Народно-освободительной армии Китая. Однако тут же отмечает, что это совершенно другая история. Вероятно, Р. Бейтмен намерен рассмотреть «китайский вопрос» в своей следующей публикации.

***

В недавней статье журнала Popular Mechanics за авторством Роберта Бейтмена был поднят весьма интересный вопрос. Действительно, вооруженные силы России и Соединенных Штатов или стран НАТО нередко взаимодействуют тем или иным образом. К примеру, самолеты двух стран регулярно вылетают на перехват и сопровождают друг друга. Также известны случаи, когда российские самолеты сопровождали корабли зарубежных государств, в том числе совершая различные действия. При этом можно было заметить, что наши корабли крайне редко участвуют в подобных событиях.

Пытаясь найти объяснение таким явлениям, американский специалист по безопасности рассматривает историю развития российского флота, а также принимает во внимание специфику менталитета и стратегии. В итоге он строит версию о географии и паранойе, из которой следует ответ на главный вопрос. По мнению Р. Бейтмена, имеющаяся ситуация обусловлена расположением России и ее военно-морских баз, накладывающим определенные ограничения на развертывание и применение флота. Кроме того, важным фактором он считает достаточно нервное отношение к любым угрозам безопасности.

Тем не менее, с этим мнением можно поспорить. Всего несколько десятилетий назад, до развала Советского Союза и сокращения военно-морского флота наши корабли несли постоянное дежурство в отдаленных районах, где нередко сталкивались с флотами вероятного противника. Вследствие уменьшения численности боевого состава подобный потенциал ВМФ резко сократился, что привело к падению числа встреч с зарубежными кораблями. В то же время, прошлогодний поход российской корабельной группы к берегам Сирии наглядно показывает, что такие встречи не прекратились полностью.

Что касается увеличения числа встреч с авиацией, то здесь тоже есть простое объяснение. Самолет разведывательного или ударного назначения может сравнительно быстро выйти в район нахождения обнаруженного корабля и выполнить поставленную задачу. Привлекать к такой работе корабли или подлодки не всегда целесообразно.

И все же нельзя не согласиться с одним из выводов Роберта Бейтмена. В текущей ситуации ВМС США могут не бояться российского флота. Но только в том случае, если речь не идет об открытом вооруженном столкновении. Вряд ли кто-то захочет на практике проверять, чем оно может завершиться.


Статья «Why We Fight Russia in the Air, But Not at Sea»:
http://popularmechanics.com/military/a27147/russian-military-strategy/

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
724
12
37
8
А что вы думаете об этом?
Показать 12 комментариев
Самые фишки на Фишках