Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Девушки Антифишки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Фишкины серверы CS:GO

Жить стали красиво, но в долг

REX
12 июля 2017 16:30
Проехала недавно на поезде треть страны. Посмотрела на людей и в очередной раз убедилась: люди не только живут вопреки действительности, но и облагораживаются. Денег нет, кругом враги и война, нас снова учат, что сильнее матери нужно любить Родину. И все, казалось бы, идет к тому, что вернется на историческую сцену человек советский, человек бедный, но гордый. Ан нет!

Люди потихоньку меняются и все дальше отстают от того идеального образа набожного патриота и гражданина, к которому его волокут нынче едва ли не на аркане.

Вы помните плацкартные поезда еще середины 2000-х? Смрад, ругань, повальное пьянство, все объедаются чипсами, опиваются газировкой и до остервенения режутся в карты. Теперь такого нет. Проехала из Петербурга до Тюмени и обратно, не встретив в вагоне ни одного дегенеративного лица. Ехала исключительно с провинциалами: тюменцами, кировчанами, уральцами. Раньше провинциала не то что в поезде — на Красной площади издалека видно было. А сегодня — нет. Пройди по вагону — ни за что не отличишь, где петербуржцы, а где тюменцы.

У людей изменились лица. Стали более человеческими, расслабленными, открытыми. Нет уже и в провинции этих лиц-молотков, что смотрят исподлобья на все чужое. Общий уровень культуры в стране за последние, условно говоря, 10 лет резко поднялся. Теперь даже вахтовика с Севера от инженера или врача не всегда отличишь. Люди внешне немного выровнялись. Раньше менеджер среднего звена от менеджера звена низшего отличался как Homo Sapiens от Homo Erectus. А сегодня они носят более или менее одинаковые вещи, пользуются похожими телефонами, оба опрятны, свежи, оба на хороших машинах, разве что у начальника она двух-, а у подчиненного пятилетняя, и начальник в два раза чаще летает в Таиланд.

Есть в поездах стали лучше. И, главное, меньше.
Раньше поездки в поезде превращались в испытание едой. В вагоне ели все и все время. Еда была национальным способом убить время. На тот же поезд Тюмень – Санкт-Петербург люди садились с двумя тюками провианта. Есть начинали, не постелив белья, и ели все два дня без перерыва: колбасу, вареные яйца, помидоры, квашеную капусту, сосиски, лапшу «Доширак», картофельное пюре «Роллтон», в перерывах — горы песочного печенья и вафель. Запивали газировкой и растворимым кофе.

Сегодня таких мамонтов в поездах почти не встретишь. Едят теперь пассажиры реже, еду выбирают более здоровую, «Доширак» почти исчез. В эту поездку я почти не видела у коллег по вагону соков — пьют только воду. Газировки не пьет никто. Мелочь, но сколько она говорит об общей культуре! Вместо еды люди занимают себя беседой и чтением. Читают многие. В плацкартном вагоне у половины — электронные книги или книги на планшетах. Пару-тройку лет назад самые прогрессивные пассажиры развлекали себя фильмами, а сегодня — читают.

А о чем только сегодня в поездах ни говорят! Домохозяйка из Перми обсуждает с молодым кировским врачом пользу грудного вскармливания! Пенсионерка из Петербурга рассказывает, как ходила на антикоррупционный митинг! Семиклассницы из Тюмени спорят, кто же исполнил главный саундтрек к фильму «Милые кости»! С людьми стало интересно поговорить. Их теперь интересно просто послушать. Кстати, в поездах почти не встретишь нынче тот тягостный тип дорожного болтуна, который вампиром впивается в соседа под Вологдой и отпускает беднягу только за Уралом. Люди стали вести разговоры более вежливо, без надрыва, навязывания и полупьяных «Ты меня уважаешь?».

Пьяные и даже полупьяные пассажиры из вагонов исчезли полностью.

Где-то, может, и выпивают тихонько вахтовики, прикрыв бутылку газеткой, но в целом водка и даже пиво из поездов исчезли. Пьяных и просто выпивающих из вагонов высаживают без церемоний на первой же станции, где есть наряд полиции. Это простое правило радикально изменило в поездах атмосферу: мат, ссоры, драки тоже исчезли.

Я встречала массу не очень богатых людей, которые неизменно переплачивают за купе, лишь бы не ехать в плацкартном вагоне. Они просто не знают, что поезда, как и остальная Россия, очень изменились. Им по-прежнему кажется, что в плацкарте все говорят матом, воняют перегаром и заваривают на завтрак китайскую лапшу. Уважаемые сограждане нежной душевной организации — бросьте тратить кровные и не бойтесь садиться в плацкартный вагон! А если вы женщина и едете одна или вдвоем с ребенком, то мой вам совет — езжайте плацкартой: так безопаснее. В плацкартном вагоне, у людей на виду, ничего вам не грозит. И люди нынче пошли не такие уж страшные.

Уровень доверия, кстати, в поезде вырос. Помню времена, когда все ходили в туалет с сумкой, деньгами и документами. Многие носили с собой даже шубы. Нередко деньги и ценности перед поездом зашивали в трусы. Сегодня все не так.

За сумки держатся единицы, как правило, женщины 45+ — эти никогда никому не доверяют, и на них всегда смотрят с улыбкой. Теперь люди, как правило, не забирают с собой сумки и планшеты даже во время выхода на стоянках.

И, наконец-то, на станциях люди просто выходят гулять. Раньше они зачем ходили? Купить еды, пива, покурить. Сегодня торговцы дешевыми пирожками и солеными огурцами в полиэтиленовых пакетах с перронов пропали. Не разносят на перронах и пиво. Люди нынче выходят из поезда размять ноги. Очень немногие курят, хотя и в тамбурах курить запретили. За едой не гоняются, так как отказались от привычки постоянно есть.

Раньше я не всегда выходила из вагона даже и в знойное лето, потому что вокзалы и станции порой не вызывали ничего, кроме слез отчаяния — такая разруха стояла на железной дороге. В какой-нибудь Шарье или Череповце путешественников встречало запущенное грязное здание, обнесенное ветхим забором, толкающиеся на перроне алкоголики, торговки с их протяжным «Купите, родимые, яблочки!». Хотелось плакать.

Сейчас станции и полустанки выглядят не так душераздирающе. Самый запущенный большой город на нашей ветке --это, пожалуй, Киров. Выходишь с вокзала к каким-то ларькам, кругом собаки, мельтешат маршрутки, огромная парковка, взрывная наружная реклама, все увешано бумажными объявлениями. За последние несколько лет я была в Тюменской, Свердловской, Новгородской, Псковской областях. В городах, городках и поселках. Несколько раз ездила за Урал поездом и могу совершенно точно сказать: аляповатые пыльные 90-е из провинции наконец уходят. Случился, видимо, какой-то радикальный поворот в бытовом, культурном развитии людей, который сделал их дальнейшее совершенствование неизбежным.

Где-то в первой половине 2010-х, до украинской повестки, до Крыма, до разгула идеологии, в обществе российском успела случиться бифуркация, которая и поддерживает его сейчас, оглушенного пропагандой и патриотизмом, на плаву. Причем, судя по всему, плывут люди в правильном направлении.

Люди облагородились вопреки всему. Сегодня провинциалов, по крайней мере жителей сытых областных городов вроде Тюмени, Казани, Уфы, Новосибирска, от москвичей или петербуржцев не отличить. Даже просторечие и местные говоры потихоньку уходят из языка — следствие того, что люди все больше общаются с жителями других регионов, путешествуют.

В провинциальных городах, по крайней мере столичных, становится чище. Люди меньше мусорят, не бросают машины где попало, уже и в городах-немиллионниках появились паркоматы. Единственная уличная проблема, которая радикально отличает провинцию от столиц, — это бродячие животные. И вообще проблема животных. Я уже и не помню, когда в Санкт-Петербурге видела стаю собак. В Москве с этим делом тоже строго. А провинция полна бездомных животных.

В Кирове стаи собак встречают путешественников прямо на перроне: по дороге в Тюмень я видела, как по последнему апрельскому снегу метались у вагона псы размером с юного медведя. Выходить для прогулки никто не рискнул. На обратном пути в том же Кирове на перроне нас встретил пес с веревкой на шее. Бродячие собаки осаждают вокзалы в Вологодской, Костромской областях. В Тюмени, в этом сытом и даже немного объевшемся в сравнении с другой провинцией городе, бродячие собаки — каждая по метру в холке — толкутся у вокзалов, бегают за таксистами. За несколько дней прогулки по городу я пять раз встретила сбитых собак. Одну сбили у меня на глазах. Убирать трупы никто не спешит.

К животным в провинции отношение проще: там все еще безоговорочно любят цирк, самое большое событие в жизни провинциальной столицы — приезд труппы со слонами. Весенние выходные провинция проводит в контактных зоопарках и катаясь по аллеям на полуиздохших пони. Голоса зоозащитников слабы, их в провинции почти не слышно.

Еще одна дурная, так и оставшаяся провинциальной привычка жителей нестолиц — тяга красиво одеваться.

Свободно одетых людей в провинции много, но и тех, кто одевается, как говорится, из кожи вон, тоже хватает. Провинция тяжело переходит на стиль casual, ей трудно отказаться от желания подчеркнуть свой статус одеждой и обувью. Поэтому в провинции так плохо приживаются секонд-хенды. Они есть, но их мало и они там не становятся модными местами с винтажем и благотворительными проектами, как в Петербурге или Москве. В провинции секонд-хенды — это магазины для бедных, в них нет ни слова о моде на винтаж или антипотребительство.

Значительную долю доходов провинциалы тратят на одежду. В моей родной Тюмени, например, люди не поедут на отдых, не купят себе новый компьютер, если у них не обновлен гардероб. Экономить на одежде считается последним делом, особенно если речь идет о детях. В Петербурге половина малышей ходит в финских старых комбинезонах из секонд-хенда, а в Тюмени, Екатеринбурге или Кирове дети всегда одеты во все новое. Их от безденежья могут кормить три раза в день кашей, но новую куртку к весне купят.

В таких городах, как Тюмень, очень ощущается близость нефтяных денег. У каждого есть родственник или приятель, кто успел хорошо устроиться в нефтянке и теперь живет «богато». Своим примером он тянет остальных — все хотят жить не хуже. Поэтому покупают новые вещи, гоняются за телефонами, планшетами. Следом пускают в соревнование автомобили и дачи, затем — квартиры.

Провинция от столиц отличается, пожалуй, до сих пор своим сильным желанием жить не хуже. Им нужна не своя жизнь, а жизнь не хуже, чем у других.

Не самая полезная для провинции черта, потому что вопреки мифам жизнь там дороже, чем в Москве-Петербурге. Там дешевле только транспорт и жилье, все остальное очень дорого. Приход сетей немного выравнивает ситуацию, но пока товары, от одежды до автомобилей, в провинции дороги. Немного разве что подешевел в последние годы общепит.

Вероятно, это свойство российского человека и тянет его назад, замедляет развитие. В Тюмени, например, тяга к жизни «не хуже» привела к чудовищной закредитованности. В городе все говорят о кредитах. У всех моих знакомых либо есть по несколько неоплатных кредитов, либо имеются родственники с такими кредитами.

О кредитах и тяжести их выплат говорят везде: в кафе, автобусах, в маршрутках, просто на перекрестках. И это проблема всей провинции.

Зайдите в торговый центр за пределами МКАД или петербургского КАД, прислушайтесь к разговорам, и вы наверняка услышите очередную исповедь кредитомана. По уровню закредитованности Москва и Петербург занимали в 2016 году 9-е и 12-е места соответственно, при этом в России много регионов, которые при совсем немосковских доходах имеют кредитов на душу населения почти столько же, сколько Москва, а то и больше.

И это, конечно, существенно портит общее впечатление от нестоличной России.

Вроде бы и облагородились люди, но получается, что сделали это в долг.

Интересно: когда деньги совсем кончатся и придется долги отдавать, сохранят ли россияне свои новые культурные лица? Или в поезда возвратятся дышащие перегаром и лапшой «Доширак» развороченные рыла?

Источник: www.gazeta.ru
Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
795
31
72
45
А что вы думаете об этом?
Показать 33 комментария
Самые фишки на Фишках