Полная версия Тех. поддержка Горячее Лучшее Новое Сообщества
Войти
Ностальгия Тесты Солянка Авто Демотиваторы Фото Открытки Анекдоты Видео Гифки Девушки Антифишки Кино Футбол Истории Солянка для майдана Ад'ок Еда Кубики Военное Книги Спорт Наука Игры Путешествия Лица проекта Юмор Селфи для фишек Факты FAQ Животные Закрыли доступ? Предложения проекту Фишкины серверы CS:GO Реклама на фишках

На «жигулях» по Центральной Европе Во славу советского автопрома

Александр Усовский
26 декабря 2015 10:47
На ВАЗ-2101 по Польше, Чехии, Словакии и Венгрии...

Часть 1. Фальстарт

Это была очень давняя мечта... нет, неправильно — это была МЕЧТА: в один прекрасный день сесть на отцовскую старенькую «копейку» (не на бойкую и торопливую иномарку, а именно на эту машину — располагающую к неспешной и рассудительной езде) и, не торопясь, вдумчиво, разглядывая окружающие пейзажи — проехать по Польше, Словакии, Чехии и Венгрии, снова пройти по тем дорогам, по которым уже однажды прошел — семнадцать лет назад.

Вернуться в девяносто третий год, в свою юность — в шальное и шалое время, в те дни, когда друзья были молоды, веселы и бесшабашны, девушки были столь же желанны, сколь и прекрасны, а мир вокруг был ярок и свеж...

Прекрасное время — юность!


Эта мечта достаточно долго, лет десять, была всего лишь неким эфемерным миражом — отцовская «копейка» догнивала свой век на колодках, лишенная и колес, и многих приборов, денег на такое дорогостоящее путешествие (как минимум — полторы тысячи долларов) не было в принципе; то есть за границу в конце девяностых — начале нулевых я ездил много и часто, но все эти поездки были жестко ограничены по времени и финансам и были (не вдаваясь в излишние подробности) сугубо и исключительно утилитарными — включая сюда и мартовскую поездку в Будапешт, отчет о которой был на сайте опубликован.

Но в один прекрасный день эта мечта вдруг начала обретать вполне реальные формы — нашелся человек, согласившийся проспонсировать написание моей шпионской трилогии; часть этих денег я смог (максимально ужавшись в расходах) потратить на то, чтобы поставить древние «жигули» на колеса и загнать их в ремонт.

Хлопцы со СТО скептически покачали головами и с жалостью посмотрели на идиота, возжелавшего вложить две тысячи долларов в кучу безнадежного хлама — но за восстановление «копейки» взялись.

Затем в течение трех лет (по мере поступления средств) ВАЗ-2101 образца 1974 года становился все более и более похож на автомобиль — пока в июне 2010-го не был торжественно доставлен на витебскую станцию технического осмотра номер сто тридцать и там был признан полностью и абсолютно годным к поездкам хоть куда — хоть в Жмеринку с Бердичевым, хоть в Будапешт с Краковом.

Иными словами — сбылась «транспортная составляющая» мечты.


Конечно, этого было крайне недостаточно — требовалось еще изыскать энную сумму на дорожные расходы (бензин нонче в европах — поболее евро за литр!). Но и здесь Господь не допустил крушения мечты — нашелся, без преувеличения, благородный и достойный человек, который (не без некоторого сожаления, конечно) посчитал возможным выдать автору сего опуса тысячу пятьсот евро на означенную поездку — в надежде, что автор в поездке напитается впечатлениями и затем выдаст на-гора пару-тройку новых книг.

Впрочем, и здесь никакого меркантильного интереса у спонсора поездки не было — радел он, главным образом, за современную русскую литературу, дабы обогатить ее достойными произведениями — не все же минаевым да глуховским пастить на этой ниве...

И вот в первых числах сентября автор на означенной антикварной самобеглой коляске двинулся к границам нашей Родины... хм, однако, несколько двусмысленно звучит эта фраза; скажем, так — автор двинулся на Запад, к крепости-герою Брест. До коего из Витебска добрался, практически без приключений, за восемь ходовых часов — что для древних «жигулей» весьма и весьма недурно.

Приключения начались по прибытии на погранпереход «Домачево».

Дело в том, что вышеозначенный автомобиль ВСЕГДА принадлежал нашей семье — с того момента, как он покинул конвейер Волжского автозавода.

Соответственно, номера на нем сохранялись те же, которые он получил в момент передачи моему отцу — то есть старые советские, с белыми буквами и цифрами на черном фоне (примерно такие, что до недавнего времени были у военных).

И пока машина ржавела «под забором» — проблем с этими номерами у меня не было, равно их не было и позже, когда «жигули» вновь начали свою активную жизнь — белорусское законодательство в этом вопросе весьма либерально.

А вот польское — НЕТ...

Как оказалось, польский Дорожный кодекс, а именно его артикул нумер 78 — категор-р-рически воспрещает передвижение по польским дорогам автомобилям с номерами «несуществующего государства», к тому же имеющими в своем наборе букв чисто кириллические знаки — коих нет в латинском алфавите.


Все это было мне доложено польскими пограничниками — на что я (вполне резонно, как мне кажется) ответил, что машины со старыми польскими номерами (теми, где тоже белые буквы и цифры на черном фоне) наша пограничная служба на территорию Беларуси пускает, хотя это тоже — номера «несуществующей страны» (ибо выдавались они в ПНР — которой, как известно, ныне на политической карте мира нет).

Плюс к этому — в этих номерах с избытком букв, также ни разу не встречающихся в кириллическом алфавите.

Увы, доводы рассудка и формальной логики на польских пограничников не подействовали. В конце концов они просто достали свой Дорожный кодекс, показали этот параграф — и более дискуссию со мной продолжать не стали.

Посему первая наша попытка (наша — моя и «копейки») пересечь границу Евросоюза завершилась провалом — благодаря белорусским и российским дипломатам, в начале девяностых с легкостью согласившихся на столь откровенную дискриминацию своих граждан по принципу языка и алфавита...
Часть 2. По Привислянскому краю

Скажу откровенно — после столь плачевно начавшейся экспедиции продолжать ее у меня поначалу отпало всяческое желание; но затем, рассуждая здраво, я пришел к выводу, что негоже белорусу менять свои планы из-за «польской интриги» (спасибо Салтыкову-Щедрину!). Оная интрига должна быть посрамлена!

Сказано — сделано.

По возвращении к временному месту дислокации очень быстро (в течении четырех часов) старые номера были обменены на новые (благо, машинка была «прописана» в Брестской области), получен новый техпаспорт (в России его обзывают ПТС), и на следующее утро мы с «жигуличкой» вновь двинулись к западным рубежам Русского Мiра.

На этот раз никакой очереди на границе не было (воскресенье!), пропустили нас быстро и без всякого скандала.

Проходя белорусскую границу, я счел нужным подарить млеющему от безделья пограничнику и весьма деятельному таможеннику по экземпляру своей книги «Эра негодяев» — абсолютно без всякой задней мысли.

Как оказалось по возвращении — это было весьма здравое решение!


И вот она — Польша!

Довольно долго я наслаждался неспешной ездой (от Словатичей до Влодавы и далее по трассе на Люблин) практически в полном одиночестве — машин до Лечны практически не было, дорога была вполне удовлетворительной.

Увы, счастье было недолгим — ближе к Люблину движение стало значительно более интенсивным, а дороги начали медленно, но верно ухудшатся — из-за довольно глубоких колей, оставленных в асфальте бесчисленным колоннами тяжелых фур.

Благодаря этим колеям мою «жигуличку» мотало из стороны в сторону уже даже на скорости семьдесят километров в час; впрочем, как мне удалось убедиться своими собственными глазами, столь же плачевно чувствовали себя на этих убитых дорогах и самоновейшие иномарки — их так же швыряло из стороны в сторону, правда, на куда более значительной скорости.

Польские же дорожники решили проблему злосчастных колей просто, изящно, а если учесть экономию для бюджета — то просто гениально: везде, где качество дороги падало резко и необратимо, они вывесили дорожные знаки «Koleiny» — тем самым, сняв с себя всякую ответственность перед участниками дорожного движения.

Колеи? Да, панове, вы правы — колеи. Но ведь мы вас предупреждали, не так ли? Так какие к нам претензии?

Задачей первого дня было — добраться до Велички и заночевать там в мотеле «Классик». Эта задача была выполнена — правда, уже в полной темноте.

За сто злотых мне был выдан ключ от номера, а моему верному железному Росинанту — место на парковке; ужинать уже не было ни желания, ни сил.

Утром, после довольно легкого завтрака, разложив карту на капоте, я составил маршрут дальнейшего движения — целью которого было, во-первых, заехать на пару часиков в Моравию (в городок Визовице, славный своими сливовицами, грушовицами и прочими боровичками), во-вторых, к вечеру добраться до словацкого города Партизанске — в коем нашел упокоение известный словацкий писатель Рудольф Яшик (о котором я пишу в настоящее время книгу).

Увы, выехав на трассу А-4, я вскоре понял, что тщательно разработанный маршрут летит в тар-тарары: поворота на юг, на Словакию НЕ БЫЛО.

То есть съезды с трассы на шоссе № 7, на Закопане, были, но все указатели, извещавшие о об этих съездах — были накрест перевязаны черными пластиковыми лентами, а сами съезды для надежности были еще и перегорожены пластиковыми заборами.


Ладно, я решил двигаться на запад — в надежде, что далее хоть какая-нибудь дорога на юг да найдется.

Наивный мечтатель! ВСЕ дороги на Словакию были ЗАКРЫТЫ! В Заторе на указателе поворота на дорогу № 781, на Анджихув, висела шильда «Дорога замкнена» — без всяких объяснений причин и направлений объезда.

Помыкавшись с полчаса по Освенцимскому району (найдя там, кстати, дорогу шириной всего В ТРИ МЕТРА!), мне все же удалось свернуть на юг — на дорогу № 948, идущую на Живец.

И, кстати, в дальнейшем я об этом нисколько не пожалел — пейзажи на этой дороге были просто ошеломительно хороши!

Где-то к двум часам дня удалось добраться до Словакии — где в придорожной корчме удалось пообедать и определится с дальнейшим маршрутом.

Очень надеясь, что словаки не столь беззаботны, как поляки, в деле путей сообщения (насколько я понял, поляки закрыли многие свои дороги в Бескидах из-за разрушений, которые принесли летние наводнения), я решил ехать до Визовиц через Чадцу, Турзовку и Макув — аккурат до чешской границы.

Как выяснилось в дальнейшем — это было весьма разумное решение.
Часть 3. Словакия, Моравия и опять Словакия

В Словакии, как и в Польше, все дороги, не имеющие счастья принадлежать к общеевропейским магистралям (к дорогам первого класса, как их называют в Словакии) — приближаются по качеству к среднероссийским.

Правда, нельзя сказать, что их совсем уж не ремонтируют — но делают это в крайне ограниченных масштабах. Дорога № 487, идущая от бывшего КПП на польско-словацкой границе «Звардон» до моравского городка Усти, по которой мне довелось ехать — ремонтировалась в семи или восьми местах, причем делалось это дорожниками весьма своеобразно.

Одну полосу движения они перекрывали для ремонта — а на второй, изрядно ее ограничив пластиковыми заборчиками, в начале и в конце ремонтируемого участка ставили светофоры.

Езда по этим участкам — была сущим адом! Но, худо-бедно, мы все же до чешско-словацкого рубежа добрались (кстати, словаки почти не говорят — «Чехия»; в ходу гораздо более — «Моравия», «чехи» — это жители Праги и ее окрестностей).


На бывшей границе меня порадовал прекрасно ухоженный монумент времен советско-чехословацкой дружбы — памятник боевому братству словаков, чехов и советских партизан, особенно ярко проявившемуся во время Словацкого национального восстания. Аккуратно прибранный, даже с цветами у подножия...

Хотя вылитый в бронзе партизан что-то уж больно походил на А.С. Пушкина — впрочем, может быть, этим словацкий скульптор хотел польстить «старшему брату»?
В общем, стоящий на перевале памятник выглядел прекрасно — что еще раз подтвердило простую истину: словаки (да по большому счету и моравы) — безусловные русофилы.

Слишком долго задерживаться в Моравии в мои планы не входило — я предполагал заехать в Визовице, побродить с полчасика по тамошним улочкам, купить пару сувениров домой (предполагались изделия здешней винокурни «Рудольф Еллинек» и местной пивоварни), наделать фоток — и убыть обратно в Словакию.
Так, в общем, и получилось — с небольшой поправкой: к скучающему в переулке моему «жигулю» подошли трое чехов и принялись его рассматривать со всех сторон, что-то бурно обсуждая на своем языке и даже (что для этой нации нехарактерно) весьма резво жестикулируя.

Увидев такой ажиотаж вокруг своего автомобиля и предполагая нехорошее, я поспешил к нему на помощь — ожидая всяких пакостей от бывших братьев по соцлагерю. И напрасно — чехи, оказывается, весьма уважительно относятся к подобного рода автохламу, и еще более — к идиотам, полагающим оный автохлам автомобилями.

И мне пришлось довольно долго и нудно рассказывать об истории моего Росинанта — какой год, объем двигателя, средняя скорость, и прочее — интересовавшее местных любителей автостарины.

В общем, выехали мы в Словакию на полчаса позже намеченного срока...


Моравские дороги, надо отдать им должное, куда лучше словацких — того же класса: от Визовице до Брумова мы пролетели без проблем; впрочем, и по Словакии до Тренчина дорога была хоть куда!

Увы, довольно скоро, перейдя в разряд «дорог третьего класса», она вновь начала изобиловать ямами и разного рода помехами движению (обочин там ВООБЩЕ НЕТ! В пяти сантиметрах от края проезжей части начинается ров!). Но до Партизанске оставалось всего-ничего — и поэтому я не обращал внимание на разные дорожные неурядицы.

Главное было — достичь города, в который я стремился попасть всю свою сознательную жизнь...


Уже изрядно стемнело, когда моя «жигуляка» (так ее назвали любители автостарины в Визовицах) прибыла в Партизанске. Узнав у глупо хихикающих школьниц месторасположение гостиницы — я въехал на площадь Словацкого национального восстания.

И в эту же минуту из динамиков магнитолы грянул «Куин» — «We are the champions — my friend». Символично, черт возьми!

Поясню свое ликование.

Дело в том, что в книге «Мертвые не поют» Рудольф Яшик описывал центральную площадь (где осенью 1942 года была вывешена карта Восточного фронта — к которой, как к разверстой могиле, приходили жители окрестных деревень) вымышленного городка Правно — в котором происходили все «словацкие» эпизоды книги.

Прообразом же Правно был Партизанске — в котором Яшик жил с 1946 года до своей смерти в 1961-м. Окна его дома выходили на эту площадь — и естественно, что в своей книге он описывал именно ее.

И вот — я оказался на той самой площади! Я СДЕЛАЛ ЭТО!


На следующее утро, зайдя в здание местной власти, я нашел пана Крбушика — который познакомил меня с одноклассником Рудольфа Яшика по семинарии, Павлом Гевалдой.

Деду — уже девяносто один, но у него — удивительно ясный ум и крепость духа! Плюс к тому — весьма уверенная походка и твердая рука. Горец!
Пан Гевалда очень много рассказал о Яшике и о Словацком национальном восстании.

В их городе — тогда он назывался Батеваны — в день восстания было роздано на руки обывателям более двух тысяч винтовок и семьдесят пулеметов. На все эти стволы в арсенале хранилось чуть более миллиона патронов — и восставшие были уверены, что этого количества оружия и патронов хватит до прихода Красной Армии.

Наивные идеалисты...

5 августа из Нитры пришли немцы; сначала партизанам удалось разбить несколько разведывательных дозоров дивизии СС «Эдельвейс», и даже захватить около полусотни пленных. Но уже через неделю немецкие танки и артиллерия разгромили позиции повстанцев, вынудив их отойти из города на восток.

16 сентября в Батеваны вошли эсэсовцы...

Из числа жителей Батеван в боях против немцев погибло сто тридцать четыре человека — это немало для городка с населением в шесть с половиной тысяч человек!

Рудольф Яшик принимал участие в восстании в других местах, на своей родине, в Кисуцах; он был комиссаром отряда Яна Дружака в бригаде имени Штефанека; после поражения восстания ему пришлось более трех месяцев скрываться в горах, иногда ночуя на голом снегу — может быть, именно поэтому он так мало прожил...

Похоронен Рудольф Яшик в Партизанске — и я был на его могиле, отдав последний долг памяти этому физически, может быть, и не шибко могучему, но чертовски сильному духом человеку.
Часть 4. Банска-Бистрица и Будапешт

Вторым городом Словакии, который мне кровь из носу нужно было посетить — была столица Словацкого национального восстания Банска-Бистрица. И выехав из Партизанске в два часа дня — к пяти я был уже на месте, обосновавшись в самом центре старого города, в пансионате «Мозес» (в номере с весьма, надо сказать, революционными решениями в сфере сантехнической инженерии).

Город (во всяком случае, его средневековый центр) оказался чертовски красив — впрочем, как и большинство маленьких центральноевропейских городов, которых не задела война и минула чаша послевоенного «восстановления».
И, опять же, похвалю словаков — памятник советским воинам на центральной площади (естественно, носящей имя Словацкого национального восстания) отменно ухожен и очевидно содержится в надлежащем порядке.

Буквы на памятнике блестят золотом, его черный мрамор сияет полировкой — и, на мой взгляд, памятник бойцам Красной Армии, павшим за освобождение Чехословакии, смотрится на этой старинной площади вполне органично, не мучая взгляд своим несоответствием окружающему архитектурному ансамблю.
Да, и еще один приятный момент — в Банска-Бистрице исключительно отменные кондитерские! Я даже снял на память витрину одной из них — с тремя десятками всевозможных видов пирожных (пять из которых я попробовал — самые лестные характеристики!).

Вообще, на мой взгляд, словацкая кухня, если судить с точки зрения повара, слабовата (особенно — что касается супов), разнообразием кулинарных приемов не блистает и изобилием блюд не изумляет — но зато в плане десертов просто великолепна!

Хотя, конечно, я не думаю, что столь изысканные пирожные и торты — суть продукт исконных словацких кулинарных традиций, это, скорее, влияние поварских технологий имперской столицы (от Братиславы до Вены — рукой подать) — что, опять же, ничуть кулинаров из Банска-Бистрицы не унижает.

Взять лучшее от кухонь соседей — вполне разумно и правильно, главное в этом деле — не переусердствовать в копировании.

Словаки — не переусердствовали.


Ну а на следующий день был музей Словацкого национального восстания.

Сама экспозиция меня, если честно, не очень обрадовала — руководство музея нынче изо всех сил старается изобразить восстание, как подвиг во имя спасения словацких евреев, и добрая треть экспонатов посвящена тому, как словацкие партизаны и подпольщики укрывали и прятали местных иудеев — но зато площадка с военной техникой была весьма занимательна!
Разного старого военного и послевоенного железа там было с избытком — причем имелись довольно редкие экземпляры!
LT-38 в отличном состоянии, немецкие бронетранспортеры (строившиеся на чешских военных заводах), Pzkw-IV с длинноствольной 75-мм пушкой (весь в экранах), «штурмгешютц» выпуска где-то 1944 года (если вообще не послевоенного чехословацкого), легкая полевая 100-мм гаубица «Шкода», 105-мм немецкая гаубица — и масса советской военной техники.
В общем, человеку, интересующемуся военным железом Второй мировой, там есть где разгуляться!

Вволю побродив по Банска-Бистрице и пообедав в одном из бесчисленных ресторанчиков на площади Словацкого национального восстания, я двинулся на юг — к столице Венгерского королевства.


Будапешт встретил меня, как обычно — то есть жуткой неразберихой в указателях, к тому же теряющихся среди бесчисленной коммерческой рекламы.

Но будучи уже калачом тертым — в столице мадьяр, чай, уже в шестой раз! — я довольно ловко избежал ошибок при маневрировании и сравнительно быстро достиг пансионата «Байо» в Шорокшаре... пардон, теперь это двадцатый район Будапешта под названием «Пешт-Эржебет».

Весьма, надо сказать, уютное местечко, к тому же — более чем демократичное по ценам; а если добавить к этому еще и хозяйку, старательно изучающую русский язык — то вообще место более чем удачное.

Что больше всего удивило в купальнях Геллерт, куда я двинулся на следующий день — это необычайная серьезность посетителей. Ну как можно не смеяться, когда бьющие со дна струи воды щекочут пятки?! Венгры — не смеются. Сурьезный народ...

Впрочем, всю строгую академичность этого отдыха испортила группа туристов из Израиля — бывших наших соотечественников. Как только вопящая шайка этих невежд ворвалась в бассейн — все венгры (в том числе и я) тут же почувствовали себя крайне неуютно.

Такое было впечатление, что эти евреи вообще никогда не слышали о поведении в общественных местах... Быдло, в самом худшем смысле этого слова! Толкнут кого-нибудь — и бросают небрежно «сори», с неподражаемым бердичевским выговором...

Неужели трудно выучить по-венгерски хотя бы десяток слов?


В час дня я собрался покинуть гостеприимную мадьярскую столицу — но не тут-то было! Ни с того, ни с сего вдруг отказало сцепление (вернее, стало бешено вести). Первая передача при работающем двигателе включалась с таким треском и усилиями — что казалось, еще чуть-чуть — и я сломаю или рычаг, или первичный вал!

Езда по городу (да еще по такому, как Будапешт) с дико ведущим сцеплением — такой не сахар, я вам скажу... А впереди — горы! Как пересечь их — с неработающим сцеплением?

В общем, еле-еле добравшись до площади Барошш (на которой находится вокзал Келети), я загнал «жигуляку» в какой-то отстойник, достал карту, положил ее на капот — и стал думать думу. Весьма, надо сказать, невеселую...

И тут ко мне подошел пожилой (лет пятидесяти пяти) дядька. Скромно одетый, седой, лысоватый.

«Белорус?» — спросил по-русски. Я подтвердил свою национальную принадлежность. Дядька отчего-то бурно обрадовался, начал рассказывать о своей жизни, о разных мадьярских пакостях, похвалил белорусов и Беларусь, затем, увидев карту на капоте — досконально и подробно объяснил мне мой дальнейший маршрут. И убыл по своим делам — на прощанье пожелав мне всяческих благ и успехов.

Я сел в машину. Завел мотор. Выжал сцепление, включил первую передачу...

МИСТИКА! Все вдруг заработало плавно, как часы!!! Не веря в свое счастье, я проехал по отстойнику, поочередно включая все передачи — сцепление работало, как по нотам! Причем даже лучше, чем до поломки! Плюс к этому — заработал спидометр (также вместе со сцеплением час назад наглухо отказавший).

Этот дед, что подошел ко мне на Керепеши ут, — был Бог?


Часть 5. Высокие Татры

Будапешт я покинул, отягощенный разного рода добычей — главным образом, венгерскими белыми винами. Грешен, люблю!

И категорически не понимаю, отчего в любезном Отечестве сей продукт в жутком дефиците...

Ну ладно, не ввозите вы, дорогие импортеры, в пределы Таможенного союза венгерские мерло, кадарку и каберне — это, в общем, понятно и объяснимо, сорта широко распространенные, эти вина и из Молдавии, и с юга Украины можно ввозить массово, причем с явным преимуществом в цене — но отчего не импортируются венгерские БЕЛЫЕ ВИНА!?

Отчего на белорусских (российских) прилавках нет черсеги фюсереш и эгри леанька, почему я не могу купить эзерйо или сюркебарат, с какого такого перепугу в дефиците кирай леанька и шарга мушкотай, дебреи харшлевелю и бадачони кекнелю? Благородные вина Матры и Сексарда, Эгера и Бадачони, исключительные по своим вкусовым качествам, с божественным ароматом и долгим, упоительным послевкусием — почему их нет в Беларуси?

Ну, это было так, в порядке лирического отступления.


Путь мой лежал на восток — на Мишкольц и далее на Кошице (каковое мадьяры с удивительным упорством продолжают называть «Кашша» — ввиду того, что добрых тысячу лет оная Кашша была венгерским городом, изменив подданство лишь в 1919 году после Трианона).

Довольно долго дорога была безупречна, почти как в Беларуси — за окном махом промелькнули повороты на Геделе, Хатван, Эгер, Мишкольц... Уже в темноте мы перешли словацко-венгерскую границу — продолжая, тем не менее, двигаться по Венгерской равнине, которая кончилась лишь за Прешовом (кстати, восточно-венгерские — впрочем, как и восточно-словацкие — депрессивные городки битком набиты цыганами, что удручает...).

За оным Прешовым я совершил серьезную ошибку — вместо того чтобы двинуться на северо-восток, на Свидник-Барвинек-Кросно — я сдуру повернул на запад, на Попрад, в простоте душевной полагая, что еду к польской границе.

Когда же я обнаружил эту свою ошибку — было слишком поздно, мы с «жигулякой» оказались на автостраде «Высокие Татры» — не имеющему съездов и развязок железобетонному тоннелю, идущему аж до Братиславы. Лишь в Попраде мне удалось свернуть направо с этой безжизненной мрачной трассы — и двинутся к желанной польской границе.


Увы, путешествие по словацким муниципальным дорогам было недолгим — в Кежмароке «жигуляка» поймала болт в правое заднее колесо (полагаю, что подобные болты с самодельной квадратной шайбой работники провинциальных шиномонтажей разбрасывают по дорогам специально, создавая, таким образом, спрос на свои услуги), и к городу Спишска Бела я прибыл с в клочья изорванной резиной (а как было поступить иначе? Остановится на пустынной горной дороге и ждать утра? Ночью в горах холодно, а печка в «жигуле» не работала...).

Увы, было уже достаточно поздно (в словацкой провинции ложатся спать едва ли не с заходом солнца, и десять вечера для них — уже лютая ночь), и посему никто из автохтонов ничем мне помочь не смог.

Тогда я попросил у работника «бензинки» (так в Словакии называют заправки) вызвать наряд полиции — резонно полагая, что дело полиции не столько ловить преступников, сколько поддерживать порядок во вверенном населенном пункте, а иностранец-путешественник, терпящий в его пределах бедствие — есть непорядок, каковой требуется устранить.

Наряд прибыл — но поначалу полицейский хорунжий начал возмущаться блажью заезжего вояжера; когда же я ему объяснил всю трагичность ситуации (колесо — в клочья, запаска никудышна, печка не работает и на дворе — холодная ночь), он проникся — и, посадив меня в свою патрульную машину, для начала отвез и показал, где находится шиномонтаж, дабы я утром туда первым делом и отправился.

Затем мы вернулись на «бензинку», откатили подбитые «жигули» на стоянку под фонарь (дабы ни у кого из случайных прохожих не возникло соблазна чуток помародерствовать), закрыли машину — и отправились в пансион. Тот, правда, по ночному времени был закрыт — но бравый хорунжий позвонил его хозяйке, и та через десять минут (едва ли не в ночнушке) примчалась на зов служителя закона.


Я был поселен в оный пансионат (23 евро за ночь и 5 евро за завтрак — весьма, надо сказать, обильный!), и уснул в своей комнате, как убитый. Хотя проспать мне не дали — в шесть утра на башне расположенного напротив костела зазвонил колокол — причем сначала мне показалось, что колокол звонит в моей комнате...

Впрочем, словаки в принципе встают рано — когда я в 6.40 спустился на первый этаж, кухня пансионата уже вовсю работала, а хозяйка, сидя за столиком, деятельно работала с документами.

Изрядно подкрепившись, я двинулся на шиномонтаж (Pneuservis).

Объяснив хозяину суть проблемы, я получил в свое распоряжение бойца с микроавтобусом — и через пять минут мы были на «бензинке».

Там проворный словак живо снял истерзанное колесо, мы вернулись на шиномонтаж, тут же была подобрана новая резина, схожая по размерам и рисунку с вышедшей из строя — и в течение нескольких минут одета на диск и отбалансирована.

Все удовольствие — сорок евро (резина — двадцать девять, плюс работа).

Я заикнулся о том, что запаска («резерв», как говорят словаки) у меня ни к черту не годиться — тут же из наличных дисков был подобран подходящий, из кучи бывших в употреблении, но еще вполне (на мой взгляд) годных шин была извлечена самая приличная — и тут же я стал обладателем рабочей запаски. БЕСПЛАТНО!

Мы с давешним словаком вернулись на «бензинку» (где, надо отметить, уже паслись вчерашние полицейские — прибывшие проверить, как идут дела у иностранца-путешественника). На их глазах работник шиномонтажа поставил новое колесо, уложил в багажник «жигуляки» запаску — и убыл восвояси. С трудом мне удалось всучить ему десятку!

И к десяти часам утра я был готов продолжить свой путь.

Впереди лежали Сандецкие Бескиды и спуск к Новому Сончу — в Польшу.


Часть 6. И снова — Польша!
Честное слово, когда после очередного из многих сотен бесчисленных поворотов горной дороги передо мной появилась шильда голубого цвета и надпись Polska в обрамлении евросоюзовских звездочек — я почувствовал себя почти что дома.

Польша! Здесь уже я, по крайней мере, смогу легко и просто объясняться!

Ан нет. На заправке за Новым Сончем я попытался заказать обед. Мой польский (с которым на Люблинщине я вполне годился в поляки) эти гуральцы НЕ ПОНИМАЛИ — каждый раз переспрашивая, чего же именно пан хочет!

Чертовы горцы...

Но зато языковой барьер, вдруг ни с того ни с сего возникший между мною и симпатичной официанткой — был компенсирован отличным обедом по рекордно низкой для этой поездки цене: тринадцать злотых за «журек з яйком», отбивную котлету в панировке с гарниром, чай и хлеб!

Не то что в Будапеште, где за примерно схожий набор блюд в ресторане «Пирошка» на Дамьянич ут мне пришлось выложить три с половиной тысячи форинтов (двенадцать с половиной евро)...

Да, еще — в польских Бескидах изрядно изумительных деревянных костелов сугубо православной архитектуры — у меня даже зародились сомнения, костелы ли это? Остановился и тщательно осмотрел один из них — костел, все правильно. Но какой-то уж больно не польский по виду...
Дальше дорога должна была повести меня на север, к Бржеско — но вывела отчего-то к Бохне. От которой мне с трудом удалось вывернуть таки на север, к Испине — какой-то черт меня в этот день постоянно толкал под руку, уводя налево, на запад.

Кстати, в Испине находится весьма любопытный мост через Вислу — однопутный. Я его на память снял — хотя вышедший из будки сторож (этот мост, оказывается, сторожат!) наорал на меня, постоянно повторяя «Не вольно!».

Пришлось выдать стражу десять злотых — после чего бравый охранник разрешительно махнул рукой — дескать, делай, что хочешь.
Наконец, после четырехчасовых мытарств мы с «жигулякой» выбрались таки на шоссе номер семьдесят девять — которое шло вдоль Вислы до Сандомира.
После проезда владений воеводы Мнишка мы повернули на Завихость, вырулили на мост через великую польскую реку — и вскорости были в Аннополе, известном весьма колоритным памятником Пилсудскому — выполненном в любопытнейшей манере послевоенного минимализма.

Ну а дальше — все было обыкновенно: долгая изнурительная ночная дорога Аннополь — Красник — Люблин — Влодава — Словатичи, погранпереход: и, наконец, вот она — Родина!
На досмотр стояла куцая очередь из шести или семи машин, я стал в конец — зачем мне выделяться? Очередь — от силы на час, ничего, постою, не барин.

Да и... у меня некоторый излишек спиртного в сумках (ерунда, венгерские белые вина, но все же — бутылок шесть лишних), а ну как таможенники попросят предъявить ручную кладь?

Но бойкая девушка в белорусской пограничной форме вытащила нас с «жигулякой» из общей очереди и поставила в отдельный канал — одних-единственных.

Я было решил начать бояться — но все объяснилось: как оказалось, мои книги, выданные семь дней назад стражам белорусских границ, были ими прочитаны, и появление их автора на досмотровом рубеже вызвало у должностных лиц желание создать оному автору более комфортные условия пересечения границы, чем остальной публике.

Большое спасибо, кстати, ребята!

Границу я прошел за четверть часа — и вскоре, счастливый и удовлетворенный (Я СДЕЛАЛ ЭТО!), я ехал по шоссе Брест-Минск — дабы через час оказаться в доме моей мамы...

Анабасис завершился легким неутомительным пробегом Ивацевичи — Витебск, сначала (до Минска) по М1, потом — по шоссе Плещеницы-Бегомль-Лепель-Витебск.

ВЕЗДЕ — подчеркиваю, ВЕЗДЕ! — дорога была упоительно прекрасна! Кстати недалеко от Барановичей щелкнул два дота польской «линии Пилсудского» — оказавшихся столь же бесполезными в 1939 году, как и доты «линии Сталина» два года спустя.


Что я хочу сказать в завершение этого цикла?

Очень простую вещь — давно уже мне известную, которой я хочу поделиться сегодня с вами.

Нет лучше на свете земли — чем наша земля!

Канал Fishki.net в Telegram

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
601
15
18
11
А что вы думаете об этом?
Показать 17 комментариев
Самые фишки на Фишках