«Жизнь в России — это ад! Но мне понравилось».

В 2013 году я знал, что моим лодыжкам пришел конец. Как и моей карьере в НХЛ. Мне посчастливилось заработать достаточно денег к тому моменту, и я мог спокойно уходить из хоккея. Но мне было всего 30. Несмотря на то, что я уже не мог выступать на уровне НХЛ, я по-прежнему хотел играть и знал, что могу поиграть в Европе. Представьте себя на месте бухгалтера, IT-специалиста или кого-то в этом роде в 30 лет. Большинство моих друзей-нехоккеистов в этом возрасте только начинают добиваться успехов.

Для парней в моей ситуации — а таких огромное количество — есть два варианта:

1. Смириться с ситуацией, пойти куда-нибудь учиться и/или пойти на настоящую работу. Не играть же все время в гольф.

2. Собрать рюкзак и поехать играть за границу на несколько лет.

Если у вас нет детей, второй вариант представляется идеальным. И вот я открыл Гугл и стал мечтать о всех тех прекрасных местах, куда я могу отправиться, чтобы продолжить карьеру.

Швеция, Чехия, Швейцария.

Альпы, мужики. Это было бы круто. Надо было выбирать этот вариант.

Затем как-то мне позвонил мой агент.

«Слушай, есть хорошее предложение из Сочи».

«Сочи … Типа где была Олимпиада?».

«Да. Россия. КХЛ».

(длинная пауза).

«Россия».

«Россия».

«Хорошая команда?».

«Не, не очень. Три победы в 16 матчах».

(длинная пауза).

«Россия?».

«Россия».

***

Перед тем, как рассказать оставшуюся часть моей истории, стоит отметить, что я парень из Бостона, которому предстояло сесть на самолет и отправиться в совершенно удивительную поездку на другой край света. По ходу моего рассказа вы можете столкнуться с грубыми нецензурными выражениями, поэтому читать подобное советую далеко не каждому.

Самолет приземлился в четыре часа утра. Я летел в Сочи из Бостона через Турцию. Моя голова болела. Глаза покраснели. Я был на взводе. На приеме багажа меня встречал парень с большой табличкой, прямо как в фильмах. Он почти не говорил по-английски.

ЦИТАТА
Моя первая мысль по прибытии была: «Черт побери!» Почему буква «Н» так странно написана? И все на русском. Прямо реально все.
Тот парень отвез меня в мою новую квартиру. Нет ничего более волнующего и нервирующего, чем приезд в новый город в твой новый дом. По пути я везде видел олимпийские кольца. Мы приехали в большой комплекс, где были сотни свежепостроенных красивых домов. Прекрасные вымощенные улицы. Множество уличных фонарей.

Но там не было людей. И машин не было. Вообще ничего не было.

Я спросил: «Подожди минутку, это ведь настоящая Олимпийская деревня».

Что, конечно, круто, если забыть про то, что Олимпиада уже закончилась.

Водитель остановился около одного из зданий. Показал на него: «Сюда. Квартира».

Я вышел из машины и оглянулся, и все выглядело, словно я попал в зомби-апокалипсис, который пришел в студенческий городок. Я зашел в квартиру — а там была лишь одна лампочка и кровать.

Водитель собрался уезжать и сказал: «10 часов утра. Больница. Медицинские тесты. Я вернусь. 10 утра».

Я лег на кровать, уставился в потолок и стал повторять: «Что ты наделал? Какого черта ты наделал?».

На следующее утро в десять часов, водитель вернулся и через 45 минут отвез меня в ближайшую больницу. Поездка слегка успокоила меня. Я чуть-чуть поспал. Говорил себе: «Все в порядке. Это будет весело. Новый опыт. Просто не заморачивайся. Найдешь себе друзей в команде, и все будет хорошо».

Когда я зашел в больницу, меня встретил следующий звук:

«ААААА!».

Орал лежавший в приемной парень — он был в агонии. Специальной комнаты для экстренных случаев не было. Просто одна приемная на всех. У этого парня шла кровь из руки. А он просто сидел на стуле. Он держал полотенце над раной, и оно выглядело так, будто им пользовался Фетисов еще в 1980 году на Олимпиаде в Лэйк-Плэйсиде.

Я спросил у медсестры: «Мне сюда? Я в нужном месте?».

Ничего. Пустой взгляд. Никакого английского. Я присел. Что еще оставалось делать? Только ждать.

Потихоньку я начал паниковать.

Через час, медсестра позвала меня: «Уит-ни».

Между тем, парень с раной продолжал сидеть, что, вероятно, было нехорошо, но что я мог поделать? Я зашел внутрь.

Несмотря на языковый барьер, мне удалось понять, чего от меня хотят. Стандартные процедуры. Пописать в баночку. Глубоко вздохнуть. Покашлять. Всякие такие вещи.

Затем медсестра собралась измерить мое давление, и в этот момент я взглянул на нее ….

Она курила сигарету.

Ничего не говоря. Обычное выражение лица. Измеряет давление. Смотрит мне в глаза. И выкуривает сигарету.

В первый раз я столкнулся с настолько серьезной культурой курения. Когда я был молодым и только попал в НХЛ, я постоянно слышал истории о игроках 70−80-ых годов, куривших и евших чизбургеры в перерывах между периодами. Сейчас все по-другому: новички появляются в тренировочных лагерях со своими собственными соковыжималками. В России эпоха курения находится в самом расцвете. В самолете команды каждый из тренеров курил на протяжении всего полета.

А теперь минутку внимания. Вы, вероятно, уже решили, что я нетерпим к чужой культуре и не люблю Россию. Но послушайте меня еще немного.

***

Вы должны понять, что попасть в НХЛ это то же самое, что попасть в сказку. Мечта становится явью, но, к сожалению, ты принимаешь ее как должное. Не знаю, всех ли это коснулось, но меня точно. Я всегда буду жалеть об этом.

Ты любишь и ненавидишь это одновременно. Все это начинает дурманить. Все чем-то недовольны. Даже суперзвезды. Даже парни, которые, как кажется, едят хоккей и дышат хоккеем.

Почему? Это как стокгольмский синдром. То, что тебе не нравится, объединяет тебя с другими парнями. Затем однажды ты просыпаешься, ты уже стар, и все закончилось. Тебе не надо переживать по какому-то поводу. Ты просто пьешь кофе, заходишь в Твиттер и спокойно проводишь свой день.

Это ужасно.

ЦИТАТА
Я бы не променял свою поездку в Россию ни на что другое в этом мире.
Потому что, когда я впервые зашел в раздевалку своего клуба, вот что я увидел.

Шесть иностранцев сидели рядышком спина к спине. Двое финнов. Парнишка из Швеции. Вратарь из Чехии. Центрфорвард из Канады. И еще один американский защитник.

Помните сцену из «Братьев по оружию», когда там отправляют юнцов на фронт, а мимо проходят ветераны, которые уже два месяца живут в этом дерьме? Вот именно так выглядели эти парни.

Они были в полнейшем шоке. Лица белые как полотно. Ошеломленные. И тут я захожу и говорю: «Эй, что случилось, парни?».

На другом конце раздевалки все русские парни танцевали под какой-то техноремикс песни Барбары Стрейзанд.

Я подумал: «Боже мой. Да. Я помню это. Я знаю эти страдания. Я вернулся, детка!».

Мы вышли на лед, и началось что-то невообразимое. Для всех парней, играющих в НХЛ, которые читают это, я хочу сказать: вы не представляете, как вам повезло. Обычная тренировка в Сочи была тяжелее любого дня, который был у меня в тренировочном лагере в Северной Америке.

В России они катаются. Затем катаются еще. Ты просто умираешь. Ты валишься с ног. Тренер кричит. Ты смотришь на своего русского партнера по команде и спрашиваешь: «Что сказал тренер?».

Он отвечает: «Это разминка».

***

Я понятия не имею, живы ли те парни, что были на воде.

Просто обычный день в России.

Это был невероятный опыт. Ты даже не представляешь, когда играешь в НХЛ, что все может быть совсем по-другому. Это банально, но когда ты сталкиваешься с новой культурой, то единственное, что можно сказать, это «Боже мой!» Это переворачивает с ног на голову не только твою карьеру, но всю твою жизнь.

Это забавный переворот, потому что до этого ты был в НХЛ со всеми этими крутыми вещами и частными самолетами, но это все не настоящая жизнь. В конце своей карьеры, ты возвращаешься в самое начало — к тому, как это было в университетской лиге или АХЛ, с длинными автобусными переездами и вонючими номерами в гостиницах.

Остальные иностранцы в «ХК Сочи» и даже пара русских парней стали моими «Братьями по оружию». Мы все попали в одну переделку и просто не могли не стать хорошими приятелями. Мой партнер Кори Эммертон и его жена очень мне помогли. Они ходили со мной в продуктовый магазин и говорили мне: «Это вкусно. А вот это не стоит есть. Это что-то странное. Это тоже вроде странное, но можно подсесть на него».

Я чувствовал, словно вернулся во времена студенчества. В НХЛ парни тусят вместе на выездных сериях, особенно молодые парни, но это все совсем не то. У них есть девушки. Семьи. Есть чем заняться.

В России мы все сидели на полу квартиры одного из нас, жевали резинку и смотрели фильмы через Нетфликс, обсуждая, насколько ужасной будет завтрашняя тренировка.

***

Это прозвучит безумно, но именно эта вещь напоминает, почему ты так любишь хоккей.

Поэтому я скажу всем хоккеистам, кто собирается поехать играть за границу: стоит сделать это только ради того, чтобы ощутить невероятное блаженство в те десять дней после того, как ты вернешься домой.

Сезон в КХЛ закончился в конце марта. Я приземлился в Бостоне в самый разгар снежной бури. Все эти студенты, бродящие вокруг и ворчащие что-то недовольным тоном. А я будто схожу с ума от счастья.

Я выглядел как … знаете этот довольный смайлик с красными щечками?

Таким было мое лицо в течение десяти дней подряд. Я не мог перестать улыбаться. Я обращался ко всем, кого встречал на улице: «Привет! Какой замечательный день, не правда ли?».

Люди вокруг смотрели на меня как на сумасшедшего: «Что не так с этим парнем?».

Я имею в виду, что вещи, которые ты принимаешь как что-то будничное, казались каким-то чудом. Курица пармезан. Боже мой! Куриные палочки. Молоко. Теплые, вкуснейшие сэндвичи на завтрак.

Но первым делом я постригся.

Я сидел в кресле. Хихикал как душевнобольной.

Мой парикмахер смотрел на меня.

«Что с тобой случилось, черт побери?».

«Россия».

«Россия?».

«Россия».

«И как тебе она?».

«Это был ад. Мне понравилось».