Ретро Новый год

1954-1956 гг.

1966 год.

Старые игрушки- просто раритет.
Облупились где-то, сколько же им лет?
Кукуруза, лётчик, часики, луна.
Дед Мороз, хлопушки, бусы, бахрома.
Шишки и фонарик, звёздочка внутри.
Вот олень картонный и рога целы!
Сказочное царство в доме у меня.
Это - детство. Память. Целая страна!
Есть, конечно, лучше, но не заменить.
То, что было в детстве. А в душе щемит.
Ирина Воробьёва Художник Е.Зайцев, «Рождественская елка».

1953

Период бума на неваляшек.

70-е, большая, дружная семья: бабушка и дедушка(ещё совсем молодые), их дочь, зять и два очаровательных внука в так называемой зале двухкомнатной хрущевки наряжают ёлочку.

В небе месяц хрустальный плывёт,
Заблудился в серебряных звёздах.
Новый год, Новый год, Новый год!
Всё сначала начать нам не поздно.

Аркадий Гайдар, «Чук и Гек»

В этой истории, казалось бы, совершенно нет волшебства: палочек, исполняющих желания, фантастических персонажей… И всё же это история именно новогоднего чуда, состоящая из волшебных совпадений, поступков волшебных людей, с пережитыми ужасом и спасениями.

По сюжету, мать и два маленьких сына собираются зимой в гости к отцу и мужу, который работает где-то далеко, в тайге «у Синих гор». Мальчики теряют телеграмму, в которой отец предупреждает, что приезжать не надо – не может встретить, и семья едет на край света. Нет, им не приходится сражаться за свою жизнь или кого-нибудь спасать. Но буквально всё, что с ними происходит, описано как захватывающее приключение.

И поезд, летящий сквозь снег долго-долго. И опустевший геологический посёлок – ни одной живой души, только прыгают сороки. И избушка, в которой, как в сказке, ни души, а словно всё при этом готово к приёму гостей – и тепло, и щи в печи стоят. И явившийся в ночи и со спецэффектами угрюмый мужчина. И разговоры о медведях на фоне пропавшего мальчика…

И, конечно, самая настоящая новогодняя ёлка, для которой волшебница-мама сочиняет игрушки и к которой приходят нежданно-негадано раньше срока геологи – а это самое большое чудо, ведь среди них и папа!

***
Кадр из экранизации повести. Чук и Гек наряжают ёлку.

Смотришь на эти кадры - и на душе спокойствие и уют. И Ширвиндт никуда не торопится, шампанское есть, дубленка нормальная, улыбается себе… Уже совсем скоро. Ну не все же время о проблемах
"Ирония судьбы или с легким паром", реж. Э.Рязанов, 1975

На утреннике дед Мороз ни один костюм не угадал. А дети, они за справедливость, не смолчат.
— Иди ко мне, фея…
— Я не фея, я снежинка!
— Хорошо. И ты крокодильчик, подходи…
— Я не крокодильчик, я черепашка!
— Ладно, ты — черепашка. Будете песенку петь. Третьего позовём… это будет… ты крокодильчик?
— Не крокодильчик я (Плачет)
— А кто?
— Динозавр!

… Танцевали. Надо было хлопать себя по разным органам, не путаться. Голова-живот-попа-колени. На скорость.
В конце танца все смеются над глупейшим из родителей, что спутал попу и голову. Искромётный сценарий такой.
В тупые родители наметили маму одного турецкого султана, крупную даму в очках. Она выглядела безобидной. Никто ж не знал, что там султан — невоздержанный холерик.

Когда мама запуталась, дед Мороз захохотал саркастически «Шо ж вы, мамо». Все захихикали следом, а янычар не вынес — прыгнул на деда и стал разрывать на тысячу маленьких дедов Морозиков. Мальчика оттащили, но опять разогнался — и головой деду в пузо. Расчет был верный. В султанской чалме крупный брильянт блистал, из люстры. Если в печень таким попасть, да с разбегу, не то что смеяться, как дышать забудешь.

Не будь дед такая каланча, — с ёлки своим ходом не ушёл бы.
Зал султану аплодировал стоя. Потому что нечего маму обижать.
Вячеслав Солдатенко.
Новогодние утренники: мальчики - зайчики, медвежата, Арлекино, буратино; ну, а девочки - обзательно снежинки, реже - белочки, лисички ( я была то белочкой, то лисичкой, а так хотелось быть снежинкой)...