История десантника, который возвращался к нормальной жизни 24 года

Максим Фадеев живет в Малорите. Неподалеку от этого города, в лесу, мы и встретились с ним. Сюда, а не домой, он пригласил нас потому, что решил показать, как проводит будни: ведет активный образ жизни, часто бывает на природе и приобщает к спорту сельских ребят. Они обращаются к нему на «ты», называют Максом, видят в нем не ровесника своих родителей, а друга.

На Фадееве — тельняшка, в руке — армейский берет. Тот самый, который 24 года назад он получил во время службы в ВДВ. Надеть десантную форму Макс мечтал со школы. После 11 классов пошел с документами не в институт, а в военкомат.

— Мне исполнилось 18. Очень переживал, что могут не взять в ВДВ, а я ведь ради этого несколько лет провисел на турниках. Тогда там были ограничения по росту. По-моему, не ниже 180. А я — меньше, — Макс рассказывает свою историю. — Но в итоге мне повезло: пошел служить в воздушно-десантные войска. Гордился, что стал солдатом разведроты.

Максиму нравилась служба в армии. Ни ранние подъемы, ни физические нагрузки не смущали. А когда рота стала готовиться к показательным выступлениям, посвященным 60-летию авиационной части в городе Березе, Фадеев обрадовался больше всех. Ему досталась роль солдата, который по сценарию должен был погибнуть последним. Но во время праздника случилось ЧП:

— Чтобы я не повредился, надели каску, а к ней привязали муляж головы, сделанный из картона. В «голове» находилось взрывчатое вещество и красная тушь — имитация крови. По сценарию после того, как в меня выстрелили, происходит взрыв, лицо заливает краской. Я падаю и умираю. Все должно было быть понарошку. Но произошло по-настоящему. По команде: «Убитым встать!» все солдаты поднялись, а я остался лежать. Команду повторили, но я не смог ее выполнить. Ко мне подбежали и перевернули на спину. Когда увидели, что вместо краски я залит кровью, — поняли, что попали…

По чьей халатности вместо бутафорского взрыва прогремел настоящий, Максим сейчас говорить не хочет. Прошло время, которое залечило и физические, и душевные раны. Серьезного наказания никто не понес — это все, что удалось понять из обрывков фраз.

Очнувшись в больнице, Макс не чувствовал боли и не понял, где находится:

— Открыл глаза, а передо мной стоят сослуживцы. Врач попросил рассказать, кто есть кто. Я всех назвал поименно. Это уже потом понял: проверяли, отшибло мне память или нет. Когда ребята уходили, сказали мне: «Макс, выздоравливай, рота тебя ждет!» Они вышли, я подумал, как это так не провел товарищей. Попросил у врача тапочки, но никакой реакции не последовало. У меня была очень непонятная речь, поэтому я повторил просьбу. В итоге услышал слова, которые запомнил на всю жизнь: «Максим, ты не сможешь ходить. Тебя парализовало».

Попытался сдвинуться с кровати, но не почувствовал тела. Испытал сильнейший шок: еще вчера бил об голову кирпичи, а сегодня инвалид? Врачи сделали укол. Проснулся Макс уже в Бресте, в нейрохирургическом отделении. Он перенес несколько операций: в пробитый череп вставили пластину размером 6 на 7 сантиметров. В больничной палате провел полгода:

— Домой меня привезли в десантной форме, инвалидом 1-й группы. Всего при параде: в медалях, в значках. Я попросил ребят, чтобы меня быстро занесли в подъезд. Боялся в таком виде попасться на глаза соседям. Я же десантник, спортсмен, а не калека! Когда передавали матери, сказали: «Купите инвалидную коляску, так вам будет легче!»

Дальше началось самое сложное: лежать в кровати и смотреть в потолок. Ежедневные истерики и слезы. Никто из врачей, которые приходили к Максу, не дал ему рецепта выздоровления. Он решил заниматься сам: в ход шли все подручные средства:

— В руки мне попала одна книга. Ее написал человек, который пережил паралич из-за сломанного позвоночника. Он рассказывал о том, как восстановился после травмы. Для этого надо было ходить в тренажерный зал, но у меня такой возможности не было. Методику переделал под себя. Главное, надо было как-то воздействовать на мышцы. Уже через четыре месяца на левой ноге зашевелился палец!

Тело начало оживать, он научился ползком передвигаться по квартире. Рядом остались только мать и сестра. Макс вспоминает, что поначалу навещали товарищи. Правда, многие больше из любопытства.

— Самыми сложными были первые два года. Я даже пытался повеситься. Все для этого приготовил. У меня был самодельный тренажер: в костяк двери вбит гвоздь, на нем висел экспандер. В тот день накинул петлю на шею, оставалось сделать последний шаг. Но тут постучали в дверь. Какая-то сила заставила меня снять трясущимися руками петлю с шеи и пойти маленькими шагами, опираясь о стену, открывать. На пороге стоял человек, который по вечерам выводил меня на прогулку: днем гулять я стеснялся.

После этого жизнь изменилась. Макс решил, что должен бороться: ради себя и семьи. Понадобилось десять лет, чтобы встать на ноги, а еще через два уже отжимался, плавал (правда, несколько раз чуть не утонул) и ездил на велосипеде. Решил получить высшее образование. Пытался поступить семь раз и в итоге добился своего: стал студентом БГЭУ. После женился — его дочери сейчас 8 лет.

— Семейная жизнь не сложилась, мы разошлись. Но с дочкой я часто вижусь, мы с ней даже спортом вместе занимаемся.

В 2005 году Макс наладил общение со своими сослуживцами. Нашелся комбриг, с которым теперь они дружат. Бывший командир помог устроиться инвалиду (уже второй группы) на работу — в частную фирму в отдел маркетинга. Фадеев ездил в командировки, в том числе и в Россию.

— Знал, что многие из тех, кто служил в ВДВ в мой призыв, перевелись в Россию. Решил устроить сюрприз и заехать в гости. Они были очень удивлены, что я приехал к ним своим ходом: когда в последний раз виделись, меня возили на инвалидной коляске.

Сейчас Макс занимается общественной деятельностью: недавно в Малорите создал клуб допризывной подготовки. На занятия съезжаются ребята со всего района. Максим Фадеев для них — эталон настоящего мужчины. То, что в ногах еще присутствует хромота, а левая рука до сих пор неподвижна, только стимулирует его, некогда тяжело раненого солдата, упорно работать дальше.