Для поднятия настроения!

Зима. Россия. 30-е годы. Голод. Мороз -30. По двору бежит бедно одетый мальчик с охапкой хвороста, за ним несется дворник в шапке и телогрейке. Мальчик бежит и думает: «Нет, ну так решительно нельзя. Я из хорошей семьи, я хочу учиться, саморазвиваться. Хочу, в конце концов, быть, как мой любимый писатель Эрнест Хэмингуэй – мужественным, сильным... На пляжах Кубы ловить рыбу. А не от дворников в этом городе убегать».

Куба. Жара. Эрнест Хэмингуэй, действительно, мужественный и сильный, сидит на пляже и пьет из горла ром, окруженный жаркими кубинками. Хэмингуэй думает: «Нет, это – не жизнь. Никакого героизма тут нет. Народу ничего не нужно, 24 часа в сутки жара, мозги плавятся. Вот, быть бы сейчас в прохладном Париже с моим другом Андре Моруа – мы бы с ним выпили хорошего французского вина, зажгли бы камин и проговорили бы до ночи о вечном».

Париж. Прохладно, неделю льет дождь. Андре Моруа сидит в своей мансарде, выпивает третью бутылку коньяка, в постели дремлют две парижанки. Моруа чертыхается и говорит: «Нет, это не жизнь. Это декаданс какой-то. Симуляция. Вот, был бы я сейчас в холодной Москве, нашел бы своего друга, великого писателя Андрея Платонова, мы бы с ним сразу бы по сто грамм настоящей русской водки, и сразу бы были ближе к вечности... Вот это – жизнь».

Москва. Зима. Мороз. Голод. Андрей Платонов, в шапке и телогрейке, несется по московскому двору за мальчиком и думает: «Вот же гадёныш! Догоню – прибью!»

Зима. Россия. 30-е годы. Голод. Мороз -30. По двору бежит бедно одетый мальчик с охапкой хвороста, за ним несется дворник в шапке и телогрейке. Мальчик бежит и думает: «Нет, ну так решительно нельзя. Я из хорошей семьи, я хочу учиться, саморазвиваться. Хочу, в конце концов, быть, как мой любимый писатель Эрнест Хэмингуэй – мужественным, сильным... На пляжах Кубы ловить рыбу. А не от дворников в этом городе убегать». Куба. Жара. Эрнест Хэмингуэй, действительно, мужественный и сильный, сидит на пляже и пьет из горла ром, окруженный жаркими кубинками. Хэмингуэй думает: «Нет, это – не жизнь. Никакого героизма тут нет. Народу ничего не нужно, 24 часа в сутки жара, мозги плавятся. Вот, быть бы сейчас в прохладном Париже с моим другом Андре Моруа – мы бы с ним выпили хорошего французского вина, зажгли бы камин и проговорили бы до ночи о вечном». Париж. Прохладно, неделю льет дождь. Андре Моруа сидит в своей мансарде, выпивает третью бутылку коньяка, в постели дремлют две парижанки. Моруа чертыхается и говорит: «Нет, это не жизнь. Это декаданс какой-то. Симуляция. Вот, был бы я сейчас в холодной Москве, нашел бы своего друга, великого писателя Андрея Платонова, мы бы с ним сразу бы по сто грамм настоящей русской водки, и сразу бы были ближе к вечности... Вот это – жизнь». Москва. Зима. Мороз. Голод. Андрей Платонов, в шапке и телогрейке, несется по московскому двору за мальчиком и думает: «Вот же гадёныш! Догоню – прибью!»

от жеж проститутка... шо тока за деньги не сделает.

от жеж проститутка... шо тока за деньги не сделает.

Когда уже закончится мода, на мат в песнях...

Когда уже закончится мода, на мат в песнях...

 

Если конечно сравнивать Россию с странами Африки или Индией, то конечно вроде все ок и живешь в квартире и в туалет ходишь на унитаз, но если Россия позиционирует себя как сверх держава то и равнятся надо на тоже высокоразвитые страны.

Если конечно сравнивать Россию с странами Африки или Индией, то конечно вроде все ок и живешь в квартире и в туалет ходишь на унитаз, но если Россия позиционирует себя как сверх держава то и равнятся надо на тоже высокоразвитые страны.