Три жизни безжалостной женщины

Худенькая, черноволосая, очень решительная женщина по имени Фрума прожила три жизни. Жизни были разные, под разными фамилиями. Точнее, даже не так. Умерла она восьмидесяти лет от роду, но жизнь ее, настоящая жизнь, одна из трех, что вместились в годы ее земного существования, была очень короткой и яркой, как метеорит.

6 февраля 1897 года в Новозыбкове Черниговской губернии в семье еврейского чиновника родилась дочка Фрума. Она получила домашнее образование в пределах двух классов и прилежно, как и положено девочке из приличной еврейской семьи, училась шить, потому что, скажите на милость, кто же ей пошьет приданое, которое таки понадобится?

Вообще, о детстве ее и юности сохранилось крайне мало сведений. Она и сама, видимо, не очень любила впоследствии вспоминать эти годы в еврейском местечке. Говорили о том, что была она вроде бы неплохо воспитана, что была курсисткой. И что выросла красавицей.

К революционному движению Фрума Хайкина примкнула в 1917 году. В 1918-м она объявилась в городе Унече (ныне Брянская область) во главе отряда китайцев и казахов, которые до революции были наняты на строительство железной дороги. Теперь они остались не у дел, и новая власть быстро сформировала из них боевые отряды, в том числе и при местных ЧК.

Боевой задачей отряда было наведение революционного порядка на приграничной станции, а также, как гласила инструкция чрезвычайным комиссиям на местах 1918 года, «надзор за контрреволюционной агитацией, местной буржуазией, неблагонадежными контрреволюционными элементами, кулаками, спекулянтами и прочими врагами советской власти, принятие мер пресечения и предупреждения против врагов».

Из этого перечня должностных обязанностей видно, что вчерашняя курсистка была полной хозяйкой в Унече. Она ходила в кожаной куртке и в кожаных штанах, всегда в сопровождении своих китайцев и с маузером на боку. Этот маузер Фрума совсем не затруднялась пускать в ход в случае необходимости. Она была главой местной ЧК и членом Унечского ревкома.

На станции Унеча Фрума Хайкина чувствовала себя полноправной хозяйкой.

Сохранились воспоминания о том, как именно Фрума наводила революционный порядок на приграничной территории. Стоило ей увидеть «чуждое настроение» белогвардейца или представителя буржуазии, как эта невысокая, худенькая девушка приказывала: «Расстрел!» И китайцы приводили приговор в исполнение немедленно.

Есть и более пикантные воспоминания. «Хая в кожаных штанах» — так именовали ее в глаза и за глаза — вершила судьбы обывателей Унечи, сидя на крыльце дома, отведенного под штаб ЧК. «Все ее слушаются. Она сама обыскивает, сама судит, сама расстреливает: сидит на крылечке, тут судит, тут и расстреливает», — передает рассказ очевидца в своих воспоминаниях Тэффи.

И дальше: «И ни в чем не стесняется. Я даже не могу при даме рассказать, я лучше расскажу одному господину Аверченке. Он писатель, так он сумеет как-нибудь в поэтической форме дать понять. Ну, одним словом, скажу, что самый простой красноармеец иногда от крылечка уходит куда-нибудь себе в сторонку. Ну, так вот, эта комиссарша никуда не отходит и никакого стеснения не признает…»

Хайкина появилась в Унече зимой. А через несколько месяцев, весной 1918 года, сюда же прибыл Щорс — командир большевистского партизанского отряда. Разумеется, командир полка и хозяйка местной ЧК не могли не встретиться. Они встретились. И вскоре чекисты и однополчане Щорса и прочая пестрая публика узнали, что «красный командир» и «Хая в кожаных штанах» закрутили любовь.

Особенно их сблизил, наверное, мятеж в Богунском полку, формированием которого занимался Щорс. Мятежники разгромили ЧК, заняли штаб полка, захватили телеграф, разрушили железнодорожный путь и послали к немцам с просьбой занять Унечу. Щорс спасся лишь потому, что сумел бежать от пытавшихся арестовать его бунтовщиков. Бунт был подавлен, но представителям новой власти пришлось пережить несколько очень тревожных дней. Поздней осенью 1918 года Фрума вышла замуж, и фамилия ее стала Щорс. Но даже после этого Фрума с кожаными штанами и маузером не рассталась. В воинских формированиях под командованием Щорса тоже были свои службы ЧК, и супруга красного командира их с успехом возглавила.

К середине декабря отряд Щорса выбил из соседних с Унечей районов, в частности из Клинцов, отряды немцев и гайдамаков — так называли военнослужащих гетманского режима, правившего в те годы Украиной. На очищенных от контрреволюции территориях предстояло навести новый, революционный порядок. Этим и занималась Фрума Щорс. Спустя годы люди вспоминали, как эта решительная женщина разъезжала по Клинцам верхом, в своих неизменных кожаных штанах, с маузером на боку. Под ее руководством выявили всех, кто сотрудничал с гайдамаками, и расстреляли. При этом не щадили ни женщин, ни подростков.

30 августа Щорс был убит во время боя с петлюровцами. Фрума сочла за благо уехать с Брянщины, причем сделала это под предлогом, который многим тогда показался надуманным: она увезла тело мужа, чтобы похоронить его как можно дальше и тем спасти от возможных надругательств со стороны петлюровцев. Местом захоронения была избрана отчего-то Самара.

На этом история «Хаи в кожаных штанах» завершается.

Овдовев, Фрума Ефимовна взяла себе фамилию Ростова, отказавшись и от девичьей, и от мужниной. Она получила техническое образование, участвовала в стройках системы ГОЭЛРО на московских авиазаводах..

Но после 1935 года, когда Сталин решил, что украинскому народу тоже нужен свой герой вроде Чапаева и началась «канонизация» богунского командира, Фрума Ефимовна работала по преимуществу «вдовой Щорса». Она участвовала в качестве консультанта в съемках фильма Довженко о Щорсе, присутствовала на репетициях оперы «Щорс», помогала в подготовке к печати сборника «Легендарный комдив», в котором были и ее воспоминания. Она много выступала в этот период, участвовала в различных официальных мероприятиях. Ей, как вдове героя гражданской войны, выделили квартиру в «доме на набережной».

Ее дочь от брака с Щорсом Валентина вышла замуж за известного советского физика И.М. Халатникова

Умерла Фрума Хайкина-Щорс-Ростова в 1977 году.