Круг Михаил Владимирович

Михаил Воробьев родился 7 апреля 1962 года в Твери.

Бабушка и дедушка Михаила были простыми рабочими. Отец Михаила был начальником связи тверского участка автодороги Москва - Рига, а мама работала бухгалтером. И бабушка, и мама Михаила хорошо пели, а прабабушка Михаила Кристина обладала лучшим голосом в Желтиковом монастыре, расположенным в Твери.

Старый район города Твери, в котором Михаил появился на свет, назывался Морозовский городок. Позже в интервью Михаил Круг рассказывал: «Наша семья переехала из Морозовских казарм в обычную квартиру в 1975-м. На смену нам пришли лимитчики - в основном, молодые женщины, работавшие на хлопчатобумажной фабрике. И все по новой, все, как у нас: на 40 комнаток - 2 умывальника, одна кухня и один туалет. Вот только клопов у нас не было - деревенские привезли. Когда я подхожу к своему бывшему окну, на сердце становится как-то тоскливо, грустно, а тут еще дустом несет - клопов травят... Вспоминается отчего-то, как мальчишкой, разгоряченный - носился по двору - подбегаю к этому окну, кричу: «Ба, дай попить!». Бабушка пойдет, нальет воды кружку. Хотя сам мог быстрее взбежать на свой первый этаж».

В детстве Михаил больше интересовался спортом, чем музыкой. Несмотря на то, что он был зачислен в экспериментальную группу с музыкальным уклоном в класс баяна, его музыкальные занятия продлились недолго. Михаил увлекся хоккеем, и стал играть в детской команде СК «Радуга». В дальнейшем Михаил до 30-ти лет играл за различные любительские команды Твери - сначала он играл в защите, а потом целое десятилетие отстоял вратарем. В интервью он рассказывал: «Азарт был, кураж. Хотелось, чтобы игроки-соперники изо всех сил по тебе «стрельнули». Была уверенность, что этот бросок ты все равно отобьешь». Так же Михаил интересовался футболом, и позже стал преданным поклонником московского «Спартака».

Старшая сестра Михаила Ольга в школе была отличницей, а Михаил учился неважно, из-за чего его родителей часто вызывали в школу. «Сорвал урок», «дернул девочку за волосы» - такие записи появлялись в его дневнике. При этом в нем проявлялись и поэтические наклонности, но из-за его плохой успеваемости даже сестра поначалу не поверила в авторство брата, прочтя одно из его стихотворений. В 11 лет Михаил научился играть на гитаре. Позже в интервью Михаил рассказывал: «Первый раз я спел на смотре-конкурсе в пионерском лагере, когда мне было лет 10-11. Мы с ребятами исполняли совсем не детскую песню «Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши жены...». Тогда я понял, что хорошо слышу музыку, и у меня может получиться петь».

В 13 лет Михаил влюбился в одноклассницу и посвятил ей свою первую песню. Позже в интервью он рассказывал: «Это было в далекие юношеские, и даже детские, годы - мне было 13 лет. Тогда я учился играть на гитаре, и первая песня называлась «Дочь пирата». После первых услышанных песен Высоцкого мне захотелось писать песни и петь. Тогда я еще толком не умел играть на гитаре, играл какую-то белиберду на расстроенных струнах. Ну, потихоньку-потихоньку учился играть. Свои песни я пел одноклассникам. И сейчас, когда мы встречаемся (одна из одноклассниц стала прокурором города, другая - работник милиции, третий - большой генерал), выпиваем, я беру гитару, они просят спеть мои старые песни, а мне порой даже стыдно их петь. Потому что там нет рифмы, слабый стихотворный шаг. Я им говорю: может, новые спеть? А они - нет, лучше старые».

Окончив школу, Михаил поступил в ПТУ, где получил профессию слесаря-авторемонтника, и после окончания училища устроился работать водителем. В интервью он рассказывал: «Светлые идеалы, которыми бравировал «совок», тут же развеялись, как дорожная пыль. Вместо них - воровство и лицемерие. Я возил в резиденцию, где жил 1-й секретарь Калининского обкома партии такие продукты, о которых большинство моих земляков либо не имело представления вообще, либо прочно забыло, как они выглядят, пахнут и каковы на вкус. Черная икра, балык, «тот самый чай» - индийский, но - в железных банках - и это в то время, когда 10 банок тушенки в месяц считалось за счастье! С одной стороны, душа противилась такому «справедливому» распределению, с другой - не хотелось терять хорошее место. И я продолжал шоферить - с армейским двухлетним перерывом».

Срочную службу Михаил проходил в ракетных войсках, где оказался в привилегированном положении, благодаря любви «старослужащих» к музыке. «Гитаристов» заставляли играть после отбоя, за что «артисты» имели в дальнейшем поблажки. Михаил рассказывал: «Доведись мне прожить еще раз, снова пошел бы служить - встретил бы ребят тех же. Слабачки, маменькины сыночки, конечно, плакали. Как же так, вместо вкусных домашних обедов и стираных носков - лишения да портянки. А сейчас это сюсюканье возведено в ранг законности! «Будут ли сыночку давать манную кашку, бутербродики и менять ему, великовозрастному, памперсы?» - спрашивают мамаши в военкоматах. Как же! По полной программе всех чад высушат, вымочат и засолят. И будут они нормальными мужиками, умеющими держать в руках оружие».

Демобилизовавшись из армии, Михаил нашел применение своим творческим способностям. Он рассказывал: «После армии я подрабатывал в салоне обрядовых услуг «Иван да Марья» - мы играли на свадьбах. Свадьбы я любил. Раз 10, наверное, был свидетелем - здоровье тогда позволяло! Занимался и литературой - писал репризы, юморески и где-то год читал их со сцены». Однако позже Михаил вновь устроился работать водителем, и однажды чуть не попал на этой должности в тюрьму. Он рассказывал: «Я тогда... развозил водку по магазинам. И вез, значит, как-то с базы полный фургон. В дороге сломался, тут ко мне двое подходят, машина у них на обочине стоит. Говорят: продай бутылку водки. Я им: «Ладно, ребята, отвалите, нет у меня ничего». А они - продай да продай. Я смотрю, номера у них питерские, ну, думаю, мужики издалека, в горле пересохло, а купить ведь негде. Тогда водка по талонам была. А я на базе взял две бутылочки для себя и ладно, говорю. Продам вам по тридцатке. Они деньги протягивают, я беру - и тут еще двое откуда-то выходят, свидетели. Оказалось, это все крысы из ОБХСС. И везут меня, значит, в отдел. Один из этих «свидетелей» оказался и следователем. Они меня за две бутылки взяли, а когда узнали, что я целый фургон везу, бегом считать эту водку, а считать никто из них толком не умеет, раз десять машину перегружали. Ну, в итоге все совпало с документами, убедились они в моей честности... Меня еще, кстати, сильно спасли кассеты с моими записями и рекомендация с работы».

Отработав некоторое время водителем, Михаил стал начальником автоколонны. Об этом периоде своей жизни он рассказывал: «Вначале был простым водилой, потом стал бригадиром. Ну, а когда начальником автоколонны назначили, продукты мне доставались и доставлялись даром - в качестве подарков от водителей. Получая 155 рублей, я ни копейки не тратил ни на масло, ни на мясо, ни на колбасу. У меня были: мясная бригада, молочная, бакалейная - все ключевые позиции я держал в руках. И всегда находились люди, которые прогуливали, пьянствовали на работе. Могу похвастаться, что ни разу никого не уволил по 33-й статье, потому что прекрасно понимал, как тяжело живется работягам. Я - как человек и они - по-людски. За два года вывел свою колонну на первое место, обставив другие, с «железной» дисциплиной, где чуть что - людей увольняли. А я ребят покрывал в профкоме. Свои воспитательные методы были: один прогул - два дня отработки в выходные. Зато - план выполняется, никаких простоев, всегда есть свободные машины». Помимо организационных достижений, Михаил прославился и своими песнями. Он неоднократно выступал перед своим коллективом и его выступления пользовались неизменным успехом.

В молодости кумиром Михаила был Владимир Высоцкий, и под впечатлением его песен после армии Михаил стал играть на гитаре и петь в его стиле. Он поступил в институт, и в интервью рассказывал: «Есть мнение, что интеллигентом становишься в 3-м поколении. Я далеко не интеллигент - не получил ни соответствующего воспитания, ни образования. Правда, поступил, по настоянию жены, на подготовительное отделение политехнического института. И это был мощный толчок, нет, не в науку и технику, а к участию в конкурсах самодеятельной песни. Там, в политехе, я увидел объявление о прослушивании конкурсантов - листок бумаги, сыгравший огромную роль в моей судьбе».

В 1987 году Михаил принял участие в конкурсе авторской песни, и занял в нем первое место. После этого он оставил институт, и занялся написанием песен, в чем немалую роль сыграл председатель жюри на фестивале авторской песни бард и поэт Евгений Клячкин. Он увидел в Михаиле скрытый талант, и сказал: «Миша, тебе надо работать…». Сам Михаил об этом рассказывал: «Жюри его возглавлял популярный советский бард, ныне, увы, покойный, Евгений Клячкин. Перед выходом на сцену я так волновался, что успокаиваться пришлось водкой... Спел я песню про Афганистан и спившегося ветерана войны. И спустился со сцены в полной убежденности, что ничего мне здесь не светит. А стал лауреатом! Совершенно неожиданно и для себя, и для нашего клуба самодеятельной песни, и вообще для всех. Участники приехали почти со всего Союза, наши, тверские, то есть калининские, ни на что не рассчитывали, а тут я - один из двух победителей!».

Но сотрудничество с клубом самодеятельной песни у Михаила продолжалось недолго. Он рассказывал: «Надоело мне петь про ветерок и солнце, про цветочки на голове. Не мое это дело. Я начал писать и записывать песни, которые часто называют блатными, а Владимир Семенович Высоцкий, например, называл дворовым романсом». Подражая Высоцкому и Розенбауму, заслушиваясь «Лесоповалом», Михаил искал свою манеру исполнения. Он рассказывал: «Тонкости, детали подмечать меня научила моя школьная учительница - очень добрая женщина, курившая «Беломор». Любил я Пушкина почитать – «Руслана и Людмилу», Высоцкого, Розенбаума послушать - все яркие объемные картины. Стихи должны не только чувства передавать, но и физическое положение предметов. Вначале я погружаю слушателя в атмосферу места, где происходит действие, а уж затем перехожу к взглядам, словам, разговорам. Вот основоположение стихов, которые пишу я: сперва эскиз, набросок; потом, очерчивая резче, завершаю картину и вставляю ее в рамки конкретной музыки. Главное - не надо никаких высокопарных слов, нарочитого «приблатненного» хрипа - все должно быть просто и сюжетно, как, например, у Розенбаума: «Открылась дверь и я в момент растаял в прекрасной паре глаз бездонной глубины...». Что лежит на душе, на сердце, о том и надо писать».

Весна опять пришла
И лучики тепла
Доверчиво глядят в мое окно.
Опять защемит грудь
И в душу влезет грусть,
По памяти пойдет со мной.

Пойдет, разворошит
И вместе согрешит
С той девочкой, что так давно любил.
С той девочкой ушла,
С той девочкой пришла,
Забыть ее не хватит сил.

Владимирский централ, ветер северный.
Этапом из Твери, зла немерено
Лежит на сердце тяжкий груз.
Владимирский централ, ветер северный.
Когда я банковал, жизнь разменяна,
Но не очко обычно губит, а к 11-ти - туз.

Свой первый альбом «Тверские улицы» Михаил записал на студии «Тверь» Владимира Соболева, который попросту переделал бытовой магнитофон для записи на 6 дорожек. «Еще когда в России не существовало легального звукозаписывающего бизнеса, я понял, что Круг - ярчайший представитель жанра, раскрутка которого происходит в народе: на вокзалах, в палатках, на пьянках и вечеринках, - говорил позже Дмитрий Горев - генеральный директор звукозаписывающей фирмы «Классик Компании», в последние годы тесно сотрудничающей с певцом. - В кустарных условиях, на магнитофонах «Яуза» мы переписывали его песни, снабжали кассеты черно-белыми «фантиками» - вкладышами... Писали с явным осознанием: из этого мужика будет толк и ой-ей-ей какой толк! Из всех представителей жанра Круг мне наиболее импонирует. У него уникальное сочетание голоса, музыки и текста - очень органичное. В каждой песне он находит что-то, колеблющее тонкие струны человеческой души».

Позже Михаилом был записан второй альбом «Катя», и третий альбом, оставшийся без названия. Эти альбомы не были официально изданы, и разошлись пиратским способом. Позже практически все песни с этих альбомов были переписаны и спеты Михаилом в альбомах «Зеленый прокурор», «Мадам», «Роза» и «Мышка». Блатные выражения для своих песен Михаил брал из словаря, выпущенного в 1924 году для внутреннего пользования НКВД. В Интервью Михаил рассказывал: «Высоцкий называл этот жанр «дворовый романс», кое-кто – «эмигрантской музыкой». Название «русский шансон» придумали американцы, так как их знания о России очень ограниченны, и они считают, что «шансон» - это более подходящее определение для нашего жанра. Но «шансон» в переводе с французского - это легкий жанр, Шарль Азнавур, Эдит Пиаф... У нашего жанра совершенно другие корни. Это жанр, в который вложили свое искусство и интеллигенты, и люди искусства, и врачи, и артисты... И те, кто посидел в тюрьме».

В 1991 году Михаил развелся со своей супругой. В интервью он рассказывал: «В 1991 году мы развелись. Она оказалась довольно-таки слабой женщиной в отношении поддержания семейного очага. В ее доме генералом в юбке была мама, папа без нее и пикнуть не смел. Ну, и на моей жене это не могло не отразиться. Ее поведение выходило за рамки моего представления о женском вкладе в семью. Бывало, и ругались, и отлупил я ее ремнем слегка однажды - поесть мне вовремя не приготовила, это ведь ее обязанность. Она не смогла выдержать со мной более двух лет и в один прекрасный день попросту сбежала. Так вот печально все закончилось, а ведь до свадьбы я долго за ней бегал. Домострой - очень хорошее слово, теплое. Его смысл: строить дом, семью. Феминистки, считающие женщин ущемленными в каких-то правах, наверняка ополчатся на меня за такие речи. Вся штука в том, что по прошествии восьми лет, минувших со дня моего развода, я по-прежнему чувствую себя неправым - не сохранил семью. Поэтому второй раз не спешил жениться. Все думал: как я могу привести в свой дом, к своему сыну чужую женщину?!».

Своего сына Михаил воспитывал сам. В интервью он рассказывал: «У меня перед судьей и народными заседателями оказалось больше аргументов в свою пользу. В конце концов, уже тогда я прилично зарабатывал, у меня была квартира... А она и сейчас живет в общежитии, занимает по утрам очередь в ванну и туалет. А хотела доказать мне, что баба и без мужика семью вытянет. Может и вытянула бы, только повернется ли язык назвать такое житье нормальным? На суде она выглядела безобразно. Председательствующий, мужчина в годах, с палочкой, давал ей советы, как себя вести. Ей же любое слово из уст мужчины казалось вызовом. И она начала грубить, хамить, кричала, что будет на всех жаловаться. Ей сказали: «Ну, и жалуйтесь». И оставили Митьку мне».

В 1994 году студией «Союз» был выпущен первый официальный альбом Михаила Круга, получивший название «Жиган-лимон». «Я написал эту песню, - вспоминал Михаил, - в то время, когда только-только достоянием гласности стали слова: рэкет, братва, авторитеты, понятия, беспредел. Произошел бурный всплеск «братковства», резкое вторжение в жизнь блатных нравов. Пацаны, особенно те, кто жил не в культурных центрах, почти поголовно хотели стать бандитами. И кому-то удавалось достичь ощутимых высот, влиять не только на локальный бизнес, но и на криминальный мир региона. С ними считались и власти, и хозяева зон. Жиган у меня - молодой уличный хулиган, нередко - будущий преступник. Лимон - всем понятно, что это миллион. Еще при Керенском данную сумму так называли. Тогда тоже инфляция была. Так что сочетание «жиган-лимон» подразумевает хорошо одетого, современного молодого человека при немалых деньгах, ведущего блатной образ жизни и уважаемого в мире себе подобных».

Михаил создал свой коллектив, получивший название «Попутчик», и начал с ним активно гастролировать. Для гастрольной деятельности Михаил выбрал себе псевдоним «Михаил Круг». В его группе в течение трех лет действовал сухой закон, и любые намеки на проявление «звездной болезни» пресекались Михаилом самым беспощадным образом. В интервью Михаил рассказывал: «К сожалению, девочки-подпевочки очень скоро начинают «звездить», требовать к себе особого внимания, видимо, на почве феминизма. Музыканты делают им замечания - они не реагируют. Дисциплина в гастрольном быту начинает разбалтываться. Говоришь девчонке: «В шесть едем ужинать». Ждем 5, 10 минут, а ее все нет. Ну, мы собираемся и уезжаем, оставляя ее голодной - по ее же вине. Было и откровенное предательство. Катю Шубкину я первый открыл в Твери. Взял в свою группу «Попутчик», вырастил до уровня хорошей бэк-вокалистки. Со мной на сцене Катя стала узнаваемой. А потом взяла и убежала в Москву с намерением сделать сольный проект. Из которого, в итоге, ничего не вышло. С опытом я приобрел осторожность. Только увижу первые признаки «звездной болезни», хоп - завелся червячок! Беру ножичек и аккуратненько так вырезаю гнильцу из яблока - отчисляю из группы. 7 человек таких набралось, включая костюмерш».

За альбомом «Жиган-лимон» последовал «Зеленый прокурор», третий альбом назывался «Живая струна». Из рецензии 1997 года: «Во-первых, альбом концертный, что уже хорошо. Действительно, струна оказалась живой: нет на этом альбоме ни нарочитой кабацкой нахрапистости, ни псевдоблатного выпендрежа. Просто здоровые мужики решили попеть каторжанские (причем, не отредактированные) и авторские песни в узкой компании. Во-вторых, альбом акустический: каэспэшную гитару Михаила Круга «поддерживают» такие опытные аккомпаниаторы, как «Братья Жемчужные» - Николай Резанов и Виктор Смирнов (Помните песни Александра Розенбаума, посвященные памяти Аркадия Северного?) - ненавязчивые гитарные соло и мягкий, домашний аккордеон «Братьев». Опять же, ироничный, душевный, но без панибратства и заигрывания с публикой конферанс... Круг здесь - человек, и в «подводках» и в самих композициях рассказывающий свои простые, бытовые, банальные истории, тем не менее превращая каждый номер в литературно-музыкальный спектакль».

В 1997 году Михаил Круг впервые выступил за границей на фестивале «Русский Шансон в Германии». Он исполнил четыре песни, одна из которых называлась «Мадам», и была спета им под гитару. Позже эта песня вышла на диске «Русский Шансон в Германии», выпущенном немецкой фирмой «Solo-Florentin».

Михаил Круг выступал в 1998 году в Америке, он дал концерты в Майами, Бостоне, Нью-Йорке и Джексон-Вилле. В 2000 году состоялось его турне по Израилю. Им были даны концерты в Иерусалиме, Тель-Авиве, Назарете, Хайфе, Ашдоде, Ашкелоне, Ариэле и других городах. Круг неоднократно давал благотворительные концерты, в том числе в местах лишения свободы. В 1994 году был снят документальный фильм «Бард Михаил Круг», показанный по каналу «Культура» только в 1999 году. В интервью Михаил Круг рассказывал: «Мы, якобы, призываем молодежь к насилию и прочее, прочее. Но это глупые отговорки. На самом деле, несмотря на отсутствие рекламы, клипов, эфира, мы очень тесним так называемую популярную эстраду, «надутую», и потому они имеют проблемы с гастролями, с популярностью. Самый популярный жанр - это, конечно, «русский шансон». Никто не может сравниться с нами по тиражам - ни Долина, ни Киркоров, ни Леонтьев, ни все прочие звезды эстрады, исключая Аллу Борисовну. Возьмите Розенбаума, Шуфутинского и Новикова - эти трое перебивают тиражи всех эстрадных певцов и певиц всех времен. Но никто об этом ни по телевизору, ни по радио не скажет».

Михаил Круг трагически погиб в ночь с 30 июня на 1 июля 2002 года. Во время празднования Дня города двое неизвестных пробрались в дом певца через балкон второго этажа. Выстрелив в Михаила, преступники скрылись. Раненый Михаил выбежал на улицу к соседям за помощью, была вызвана «скорая помощь», которая доставила его в больницу, где Михаил Круг скончался, не приходя в сознание. События этого трагического вечера были воспроизведены в документальном фильме «Жизнь и смерть Михаила Круга», снятом в 2006 году.

24 июня 2007 года в Твери был открыт памятник Михаилу Кругу.