Королёв. Часть 2: ЦНИИмаш и "Энергия"

На Ярославском шоссе по левую руку тянутся окраины Мытищ, а справа раскинулась длинная промзона, за которой и скрыт Королёв. Через неё всего два въезда в город, на одном из которых привлекает взгляд стела. Видев её прежде не раз, я был уверен, что ракета бутафорская, но нет - это настоящая Р-2, первая в мире ракета с отделяющейся головной частью. Её дальность около 500км, забрасываемый вес - чуть больше тонны, подготовка к старту занимала 6 часов, а топливо внутри могло находиться не более 15 минут, после чего или слив, или запуск. Но для тех времён это было немало. Сергей Павлович Королёв, именем которого в 1996 году назвали город, создал Р-2 в 1948-50 годах, и этот памятник можно считать старейшей отечественной ракетой.

Пионерская улица разделяет РКК "Энергия" и ЦНИИмаш, но у их промзоны - общая история.
Где-то в середине 19 века на Ярославской дороге прикупил земли крупнейший русский купец-чаеторговец Семён Перлов. Его сын Николай в 1907 году построил роскошную Белую дачу, да в 1912-м проиграл её конезаводчику Голованову. У того имение купил юрист Александр Вейнраубе, и начал распродавать на дачныне участки. В 1914 году правительство и английская компания "Бекос" сделали ему предложение, от которого невозможно отказаться: особняк чаеторговца сделался конторой Казённого завода военных самоходов. Что такое "военные самоходы", я долго ломал голову - не танки ли тут собирали? На самом деле всего лишь автомобили, этакие джипы начала ХХ века.

КЗВС достроили к концу Первой Мировой, а в 1919 году объединили с заводом "Арсенал" из Петрограда (см. пост про Петербург Космический) в Московский орудийный завод, с 1922 - Завод №8 имени Калинина. В 1941 году и его эвакуировали в Пермь, а сюда в 1942 году вновь привезли петербургский "Арсенал", на основе которого возник завод № уже не 8, а 88, в войну выпускавший зенитки. И вот в 1946 году ему было суждено стать местом, где ковалась новая эра.

...В конце войны вся технологическая мощь Третьего Рейха была брошена на создание Оружия Возмездия. От отчаяния в ход шли самые нелепые идеи вроде подземных лодок или сухопутных линкоров, но всё-таки из гитлеровских "вундервафель" вышло несколько машин, предопределивших наше время - например, реактивный самолёт, крылатая и баллистическая ракеты. Именно "Фау-2" - общий предок всех баллистических ракет. Гитлеру она не помогла, и её создатели во главе с аристократом Вернером фон Брауном сдались американцам, а американцы сразу поняли, что с этих немцев надо пылинки сдувать, какие бы скелеты в шкафу за ними ни водились. Советам же достался Пенемюнде - ракетные завод и полигон на острове в Балтийском море. До войны активно экспериментировали с ракетной техникой только СССР и Германия, и хотя немцы оказались на шаг впереди, советская база была достаточной, чтобы понять, как они это сделали.
Макет Фау-2 из из музея космонавтики на ВДНХ.

Для изучения немецкой ракетной техники и был создан НИИ-88. Тут-то вспомнили и про инженера Королёва - к тому времени создатель первых советских жидкостных ракет, пройдя застенки, тюрьмы и колымский Дальстрой, прозябал в казанской авиастроительной шараге. В НИИ-88 директор Лев Гонор сразу же назначил Королёва руководителем важнейшего 3-го отдела. Здесь работали такие люди, как Валентин Глушко, Владимир Бармин, Михаил Рязанский, Алексей Исаев - основа будущего Совета Главных. В 1956 году 3-й отдел выделился в ОКБ-1, в 1966 объединился с Заводом-88 и его филиалом в Куйбышеве (ныне "Прогресс") в Центральное конструкторское бюро экспериментального машиностроения, а в 1974 ЦБКЭМ получило красивое название "Энергия". Ныне этот завод - крупнейшее в мире производство пилотируемых и грузовых космических кораблей и модулей для орбитальных станций.
За дачей Перлова с Ярославки виден домик с куполом, который был усадебной часовней (а крест принадлежит новодельной деревянной церкви при заводе), и пара макетов-памятников - "Восток" и "Буран-Энергия"..

Производство ракет, с которого всё начиналось, ещё в 1958 году вывели Куйбышев (Самару), но о нём напоминает Высокий корпус, куда даже современная ракета влезла бы с запасом. Ныне это демонстрационный зал ЗЭМ "Энергия", где я не был, потому что попасть туда в принципе сложно. Хранятся в нём уникальные технические памятники, включая подлинную "Фау-2".

За дачей Перлова площадку пересекает своеобразный внутризаводской бульвар, и на другом его конце, со стороны города - главная проходная, чьё здание осталось от "Бекоса". За ней - довлеющий над окрестными кварталами ракета-носитель "Восток"; на подобной летал Гагарин. Это лишь полноразмерный макет (1995), но есть у него одна особенность - цвет. Мы привыкли видеть ракеты белыми, и в белый их красят в музеях. Но на стартовых площадках ракеты белеют от инея, так как в них заливают десятки тонн жидкого кислорода (окислителя для топлива) с температурой -180 градусов. Заводской цвет ракет - тёмно-серый:

ЗЭМ "Энергия" и РКК "Энергия", хоть и на одной площадке, а не совсем одно и то же. Труднодоступный демзал приналежит заводу, а у корпорации есть музей. Он тоже ведомственный и расположен глубоко на территории предприятия, но среди всех ведомственных музеев самый открытый - при желании его можно посетить даже в одиночку, но цена от 1 до 25 посетителей фиксировнная: 6000 рублей.
Конечно, и тут есть подводные камни. Во-первых, музей работает только по будням, а запись - это заявка с письмом на имя директора и поимённым списком группы, подающаяся за неделю. Во-вторых, для иностранцев другие правила и цены, и группа считается иностранной, даже если в ней есть один человек с иным гражданством (включая белорусское). Ну и в-третьих режимный объект на то и режимный: на входе заставят сдать в камеру хранения электронику крупнее смартфона, а дата и время экскурсии могут внезапно измениться в любой момент. Однако правила здесь меняются в сторону упрощения, и РКК "Энергия" даже рассматривает вариант сделать музей общедоступным.
На проходной группу встречают и ведут пешком через завод. Внутри чисто, многолюдно, жизнь кипит. Главное - сдержаться и не фотографировать: интересного здесь много, но от двери проходной до двери музея фотосъёмка строго запрещена. В музейном здании в конференц-зале с люстрами-"спутниками" под потолком показывают небольшой фильм по истории предприятия.

Татьяна moscow_i_ya, с который мы были на одной экскурсии, метко назвала это место Музеем космических достижений: "даже если вы не знаете, что такое РКК "Энергия", на самом деле вы знаете о ней очень многое". С ОКБ-1 связано то самое "время первых" 1950-60-х годов, золотой век советской космонавтики. В начале экспозиции рядышком - смешные маленькие ракеты 1930-х годов и триумфальный Первый спутник, идея запуска которого пробил в 1954 году Михаил Тихонравов - коллега Королёва по ГИРДу:

Первой крупной задачей 3-го отдела было самостоятельно собрать Фау-2 из немецких узлов. Затем - воссоздать чужую ракету с нуля: так получилась Р-1, но ещё до начала работы над ней Королёв задумал Р-2. Сергей Палыч тогда, безусловно, ДОРВАЛСЯ, прежде почти десять лет изолированный от дела своей жизни и не знавший, сможет ли заняться им вновь. Здесь он работал над десятком ракет одновременно, выдавая их на испытания в Капустин Яр. В первую очередь тут создавалось оружие, но по мере развития ракет всё реальнее становилась идея полёта в космос. В 1951 году дворняжки Цыган и Дезик стали первыми в истории пассажирами ракеты, взлетев на Р-1В (геофизической модификации Р-1) и благополучно приземлившись. Королёв перебирал варианты: полетела - хорошо, оставим и будем развивать, не полетела - отбросим какие-то свойства. И вот к 1956 году он сотворил шедевр - "Королевскую Семёрку", двухступенчатую межконтинентальную баллистическую ракету Р-7, которая могла кинуть 3 тонны полезной нагрузки на расстояние до 8000 километров. Или - вывести что-нибудь на околоземную орбиту. В гражданском варианте из неё получилась ракета "Спутник", а в несколько модернизированном виде - "Союз", ставший самой массовой и "долгой" ракетой в истории. Специально для испытаний Р-7 был построен Байконур. Так началось Время первых.

На лоджии музейного зала - натурные макеты беспилотной техники "Энергии". Большая их часть, впрочем, есть в каждом музее космонавтики, поэтому не буду останавливаться на них сейчас подробно. Спутник-1 (сентябрь 1957) был парой кадров выше, а тут - головной обтекатель его ракеты. Дальше Спутник-2 (ноябрь 1957) с камерой несчастной Лайки и огромный Спутник-3 (май 1958), обладавший уже всеми признаками современных космических аппаратов - вплоть до системы охлаждения ("дверцы" внизу - радиаторы) и солнечных батарей.

Начинка Третьего Спутника, за 2 года его работы много рассказавшая Земле о свойствах ближайшего космоса, и первые межпланетные станции Луна-1 и Луна-3 (1959). Первая промахнулась, став искусственным спутником Солнца, зато вторая впервые показала людям обратную стороны Луны. За серым лунным глобусом - Луна-9 (1966), впервые севшая на иное небесное тело.

Научные спутники "Электрон-1" и "Электрон-2" (1964) и первый советский спутник связи "Молния-1" (1965). В музеях космонавтики последний обычно висит под потолком с раскрытой "короной" солнечных батарей, а здесь - в непривычном виде "на земле":

Однако по мере разрастания космической программы, требовавшей всё более сложных и узких решений, ОКБ-1 неуклонно сужало специализацию. Например, в 1961 году здесь разработали межпланетную станцию "Венера-1" (слева), но большую часть работ по ней отдали химкинскому НПО Лавочкина. У многих объектов с кадра выше немалую часть оборудования и приборов сделали другие НИИ и заводы. Постепенно отсюда ушло производство большинства видов спутников, однако и в наше время РКК "Энергия" выпускает спутники дистанционного зондирования Земли - в самом широком смысле слова, от контроля полей до разведки. Вот например "БелКА" (2006) - Белорусский Космический Аппарат, который должен был стать первым спутником ДЗЗ Беларуси, но не взлетел из-за аварии украинской ракеты-носителя "Днепр" на Байконуре.

У лестницы - электрический макет космического корабля "Восток" для испытаний его оборудования. Примерно так же были устроены и первые спутники-разведчики "Зенит" - в их круглых спускаемых аппаратах не космонавт сидел, а лежали бобины с фотоплёнкой.

Космические корабли с 1960-х годов и остались основным профилем будущей "Энергии":

Важнейшая часть музея - под лоджией: это спускаемые аппараты с исторических полётов. Вот в этих двух, например, летали собаки, в правом - знаменитые Белка и Стрелка (1960). С ними отправились вовсе не белка Собака и кошка Енот, а 40 мышей, 2 крысы, растения, грибы и насекомые, частью во внутренней камере, частью в самом спускаемом аппарате. Весь этот Ковчег Королёва благополучно вернулся на Землю. Камера жизнеобеспечения и чучела Белки и Стрелки ныне в музее на ВДНХ, а их космический корабль - здесь.

С левой капсулой связан последний "собачий" полёт советской космонавтики: в 1966 году, когда люди стали частыми гостями на орбите, собаки Ветерок и Уголёк отправились в космос на 23 дня - целью было выяснить возможность долгого пребывания вне Земли. Они вернулись с пролежнями и атрофией мышц, но быстро восстановились и дожили до глубокой старости, оставив здоровое потомство. А значит - превзойти их рекорд предстояло людям:

Главная реликвия РКК "Энергия", её своеобразный талисман - это Гагаринский Шарик, то есть спускаемый аппарат "Востока-1", 12 апреля 1961 года упавший в заволжскую степь у Саратова. Передать его в общедоступное место - кажется, самая частая просьба к руководству "Энергии", поэтому под стеклом капсулы лежит сертификат, что это - собственность предприятия.

Вот здесь находился Гагарин в свои великие 108 минут. Его катапультное кресло разбилось (мягкой посадки у таких аппаратов не было предусмотрено), а скафандр хранится в музее завода "Звезда" в Люберцах.

Рядом крышка и неприкосновенный запас на случай приземления в нештатном месте:

В капсуле "Восток-6" 19 июня 1963 года после 3-дневного полёта на Землю вернулась первая женщина-космонавт Валентина Терешкова. Рядом - обломки её катапультного кресла.

А за ней - "Восход", многоместный корабль на основе "Востока": по известной легенде, ведущему инженеру ОКБ-1 Константину Феоктистову сказали, что возьмут его в космос, если он найдёт способ втиснуть в "шарик" ещё одно место. Феоктистов действительно создавал "Восход" и участвовал в 1964 году в его первом полёте, став первым гражданским в космосе.

А на этом "Восходе-2" летали Павел Беляев и Алексей Леонов, о чём напоминает реплика шлюза, из которого 18 марта 1965 года человек впервые вышел в открытый космос (подлинник, увы, был сброшен и сгорел в атмосфере).

Но количество аварий, как мелких, так и действительно опасных, в тот полёт зашкалило, и более "Восходы" не летали.

Завершением поиска формы стал "Союз", открывший эпоху долговременных орбитальных станций. С 1967 года эти 7-тонные 3-местные корабли диаметром чуть менее 3 метров совершили более 130 полётов, и с 2011 года остались единственными регулярно летающими пилотируемыми космическими кораблями Земли, пережив все новинки от "Алмаза" до "Шаттла". Напротив лоджии - три крупных макета, справа налево "Союз", "Аполлон" и жилой модуль станции "Мир". Но о последней я расскажу в другом посте (такие модули есть во многих музеях, однако в "Энергии", где сделали оригинал в 1985 году, и макет явно лучший), об "Аполонне" - чуть позже, ну а "Союз" - вот он, целиком как на ладони. Справа налево три отсека: приборно-агрегатный (в основном двигатель), спускаемый (где космонавты находятся во время взлёта и посадки), и круглый, как голова, бытовой, который может служить "домом" для долгосрочного пребывания на орбите, "кузовом" для доставки грузов на орбитальную станцию или стыковочным шлюзом.

Элементы "Союза", в том числе двигатель многократного включения и стыковочный люк:

Спускаемые аппараты "Союзов", снаружи так похожие на пепелацы, внутри выглядят так:

На отдельной витрине - приборная панель. Особенно впечатляет аналоговый глобус, показывающий космонавту, над чем он летит:

Двигатели мягкой посадки

А вот испытательный бытовой отсек, и первое, что видишь, заглянув в него - "фиалки", то есть мужской и женский унитазы для условий невесомости. Известная байка "Энергии" - как весь её состав на чём свет стоит ругал Светлану Свицкую, которая хоть и суровая женщина, а в прилюдном испытании "фиалок" участвовать отказывалась. В целом же эту капсулу, куда более тесную, чем вагонное купе, сложно отождествить с бытом.

У "Союзов" была и беспилотная модификация "Зонд" для изучения возможности дальних полётов. "Зонд-5" в 1968 году летал вокруг Луны, сделал классические фотографии восхода прекрасной Земли над тоскливым лунным горизонтом, и по окончании недельного полёта приводнился в Индийский океан. Инженеры, вскрывавшие капсулу, вскоре с квадратными глазами прибежали к руководителю: "Там внутри посторонний шум!". Команда готовилась уже извлечь оттуда хоть пришельца, хоть американского шпиона, а извлекла двух черепах из тех, что весной ползают по степям Казахстана. Кто их туда подложил - так и осталось загадкой, в прессе часто пишут, что так всё и было задумано, но в итоге черепашки совершили самое дальнее в советской космонавтике путешествие - порядка 400 000 километров от Земли. "Зонд-5", крайний слева - самый далеко летавший экспонат этого музея:

Но чуть-чуть дальше тех черепах летали американцы на "Аполлоне-13" (405 тыс. км) в 1970 году. "Аполлон" поражает размером - здесь он показан без лунного модуля, вместе с которым его масса была бы 47 тонн, а диаметр почти 10 метров. В космос такие выводила самая мощная (полезная нагрузка до 147 тонн) и дорогая (один запуск - 1,5 миллиарда долларов) в истории ракета "Сатурн-5", которую создал переживший Королёва на 11 лет Вернер фон Браун. Но ракета могла отправить "Apollo" в один конец, а для полёта к Земле у него был свой двигатель, на который приходилась большая часть массы. В 1968-75 годах было запущено 15 "Аполлонов" с 38 астронавтами, в том числе 6 обеспечивали высадки на Луну, на поверхности которой побыло 12 американцев, причём последняя экспедиция - почти трое суток. Но "самый удачный из неудачных" полёт "Аполлона-13", у которого в 330 000 километрах от Земли отказал двигатель, навёл американцев на мысль, что в космосе надо сотрудничать. Историческая стыковка "Аполлона" с "Союзом-19" 15 июля 1975 года стала ещё одной космической вехой, и к очередной годовщине "Энергия" и какие-то заводы в Штатах сделали натурные макеты встретившихся кораблей, да вновь состыковали их в музее:

Чёрный короб между ними - шлюз для выравнивания атмосферы: космонавты дышали воздухом, астронавты - чистым, но разреженным кислородом. На кадре ниже - испытательная модель стыковки. Под макетом двойного корабля - экспозиция сотрудничества в космосе, будь то спускаемая капсула космического туриста Ричарда Гэрриота или символический Первый доллар сделки "Энергии" с NASA.

Станцию "Мир" и космический быт, как уже говорилось, я оставлю на другой раз. Вот просто разные вещи из музея - гитара с орбиты:

И тот самый факел Сочинской Олимпиады, который отправляли в космос:

Помнит "Энергия" и про свою главную неудачу - сверхтяжёлую ракету-носитель Н1 для советских лунных экспедиций. Заведомо более богатые США тратили на лунную гонку 3-5% ВВП в год, а общие затраты проекта были сопоставимы с годовым бюджетом сверхдержавы. В положении догоняющих американцы явно страдали, поэтому власть (в лице Джона Кеннеди) и общество пришли к консенсусу, что "за ценой не постоим!". Исход Лунной гонки был ясен с самого начала, а в СССР дефицит средств и времени вылился в конфликт двух Главных. Валентин Глушко настаивал на создании водородного двигателя, требовавшего долгих испытаний и принципиально новой инфраструктуры (ибо жидкий водород - это -253 градуса), а Королёв твердил, что времени на это нет, и обратился в КБ Кузнецова. В итоге получилось 5-ступенчатое чудовище о 34 керосиновых двигателях (из них 24 - в первой ступени) длиной больше 100 метров и грузоподъёмностью меньше 100 тонн.

Что и сгубило Н1 - отказ хоть одного двигателя рушил всю систему. Все 4 пуска закончились неудачами, два - грандиозными взрывами, оставлявшими воронки в десятки метров глубиной. Четвёртая ракета всё же поднялась на 40 километров, но в 1974 году проект был свёрнут. Вот одна из немногих подлинных деталей Н1 - гигантская гайка из музея ЦНИИмаш:

Королёв умер в 1966 году, а Валентин Глушко, пришедший в отрасль ещё в 1920-е годы, в 1974 стал главным конструктором "Энергии". В 1980-е он всё-таки сумел создать сверхтяжёлую ракету "Энергия", которая была существенно компактнее Н1 (высота 59 метров), но мощнее (100 тонн, а в перспективной модификации "Вулкан" до 200 тонн - с такой хоть города на Марсе строй!). Многие идеи "Энергии" сейчас воплотил Илон Маск: её боковые ступени были самостоятельными ракетами "Зенит", а их двигатели РД-170, рассчитанные на 10 запусков каждый, спускались на Землю на парашюте. "Энергия" стала шедевром мирового ракетостроения, но совершила лишь два полёта в 1987-88 годах - со спутником "Полюс" (модель космического лазера) и с "Бураном". А дальше стране стало не до того...

...Вместо запланированных 2 часов мы ходили по музею 3 часа. Экскурсовод говорил красиво, компетентно и увлекательно. В очередной раз посмотрев на часы, я понял, что время откровенно поджимает, и мы даже не вспомнили, что помимо основного зала тут есть ещё и кабинет-музей Королёва, в обстановке которого он спроектировал свою Семёрку. РКК "Энергия" - самое заслуженное космическое предприятие России, и его музей - самый интересный из ведомственных. Напоследок - логотип "Энергии" на фрагменте обшивки ракеты со следами горения в атмосфере:

От проходной "Энергии" - минут 10 пешком до проходной Центрального НИИ машиностроения. Так с 1967 года называется НИИ-88, и из простого ёмкого названия можно понять, как велика его роль. ЦНИИмаш - это мозг отечественной космонавтики, и даже Центр управления полётами является его частью.

С Пионерской улицы на его бескрайней площадке видно немало загадочного вида построек:

В том числе МЭЦ (Многофункциональный экспозиционный центр), ранее - музей трудовой славы, основанный в 1986 году. Зайти туда можно только через проходную, а по сравнению с "Энергией" сделать это гораздо сложнее. Экскурсия проводится бесплатно, но во-первых для неё нужна группа хотя бы 10 человек, а от каждого участника - полные паспортные данные, и ладно хоть не бланк организации с печатью. С бланком, впрочем, надёжнее - в основном тут работают со студентами технических вузов, сборные группы принимают редко, и мне было честно сказано, что нам повезло.

В фойе музея встречают ещё один Первый спутник и видеомагнитофон КАДР-3М, на котором в 1984-2002 годах велась высококачественная цветная видеозапись репортажей с космических кораблей и станций.

Сам МЭЦ гораздо меньше, чем музей "Энергии", похож по устройству (двухъярусный зал) и совсем иной по наполнению. Я бы сказал, что это музей космокораблестроения - не о готовых изделиях, а о том, как они создаются и доводятся до ума. Основа экспозиции - модели... но модели со следами тяжёлых воздействий, подобных горению в атмосфере или падениям с больших высот. Потому что это не модели-реплики, а модели-прототипы, и гигантская площадка ЦНИИмаш призвана испытать их огнём и водой.

Тут и в торце зала макет - площадка института. Её размеры - примерно 1х1 километр, а вплотную к ней примыкают Конструкторское бюро химического машиностроения имени Алексея Исаева (там, кстати, тоже есть музей) и НПО измерительной техники.

Первые макеты - это такие трёхмерные эскизы, дающие представление о том, как будет выглядеть "изделие". Вся эта россыпь - начала 1970-х годов: слева - орбитальные станции, справа - лунная техника: пока шли испытания Н1, оставалась ещё надежда экспансии на Луну. Внизу - модели космических кораблей для дальнего космоса, как например межпланетная станция "Зевс", которую планировалось послать к Юпитеру, или звездолёт с искусственной гравитацией (во вращающемся "бублике") для многолетних пилотируемых экспедиций.

А вот модель вполне реального спутника "ГЛОНАСС":

Дальше в дело идут различные рабочие модели. Космический корабль - мало того что сам по себе фантастически сложная система, так и готовят его к тем условиям, которых нет нигде на Земле. В этом и красота космической техники - она не похожа ни на что земное. В этом и сложность космонавтики - в любом деле возникает неописуемое количество нюансов. Просто как пример - две колбы. У правой внутри сложная система перегородок, и если обе колбы встряхнуть, колебания жидкости в ней прекращаются гораздо быстрее. А в эпоху становления космонавтики ракеты гибли просто из-за того, что топливо плескалось в баках, чуть-чуть смещая центр тяжести.

Создание космической техники - это неописуемое количество проверок и перепроверок.
Образцы материалов для испытаний прочности:

Макеты зданий, стоящих не дальше километра отсюда. Вот здесь проводят испытания на действие боковых и осевых сил, изгибающих и крутящих моментов, внутреннего давления:

Здесь - на статическую прочность конструкций:

Взрывная камера размером 16 на 18 метров. Стены её очень толстые, и мощные взрывы внутри почти не слышны снаружи:

Целая группа макетов - аэродинамический комплекс:

Турбокомпрессорный агрегат "Енисей-Д" для создания вакуума и откачки газов из аэродинамических установок:

Аэродинамическая установка с индукционным нагревом газа (ВЧ-плазмотрон) для имитации вхождение в атмосферу разных планет. Индукция, то есть ускорение электронов под воздействием электрического поля, позволяет нагревать газ до 10 000 градусов:

Пусковая диофрагма ударной трубы У-12, созданной ещё для испытаний Р-7. Странная форма не случайна: ударная труба состоит из двух отсеков, в меньший из которых нагнетается газ, в конце концов достигающий такого давления, что диафрагма лопается. В У-12 имитируется воздействие скорости от 6 до 11 скоростей звука и температуры около 3000 градусов. И то, что туда помещалось, должно было выдержать удар, рвущий как бумагу лист металла в палец толщиной.

Приборы для прочностных испытаний, в том числе, в виде таблицы - тензорезисторы, регистрировавшие различные воздействия:

И если стендовые испытания готовых космических аппаратов проводятся на заводах-изготовителях, то на стендово-экспериментальной базе ЦНИИмаш испытываются модели и материалы. Вот например аэродинамические модели разных аппаратов от спускаемых капсул до так и не построенной сверхтяжёлой ракеты Челомея:

Для испытаний прочности используются конструктивно-подобные модели, то есть уменьшенные копии будущих изделий.

Воздействие высокоскоростных частиц - то есть, крупной космической пыли и мелкого мусора. Вот например повреждённый ими экран защиты МКС:

А вот - перспективный материал для трансформируемых модулей, которые будут доставляться на орбитальные станции в сложенном виде:

Экспериментальная гироскопическая платформа (1979) выглядит не столь эффектно - однако для выживания космического корабля не менее важна:

Последствия температурных и коррозионных испытаний. Среди них есть настоящие исторические реликвии - слева поодаль теплозащитные материалы с испытаний ракеты Р-7, справа ближе - кварцевые плитки теплозащиты "Бурана", снятые для изучения после его единственного полёта.

Современные разработки - фермовые конструкции для космоса:

И их магнитный замок:

Перспективные разработки ЦНИИмаш продолжаются, в том числе и такие смелые, как подготовка Лунной базы на 2030-е годы. Но испытаниями и проектами деятельность не ограничивается: в задачи ЦНИИмаш как головного института входят стратегия и методология. Именно здесь в 1960-х была создана основополагающая для отечественных ракетных сил концепция "гарантированного удара возмездия", при которой ключевое значение имеет защищённость и незаметность пусковых установок.
Ещё одна функция ЦНИИмаш - космическая связь и управление полётами. Прямо из МЭЦ можно в реальном времени последить за МКС. Обратите внимание на скорость - за час-полтора, что мы тут были, со Средиземного моря она сместилась к Австралии:

На втором этаже - Зал Славы. Среди лиц на его фотографиях - и Олег Горшков (нынешний директор ЦНИИмаш, по инициативе которого старый советский музей принял свой нынешний "космический" облик), и Лев Гонор (первый директор НИИ-88 в 1946-50 годах), и Михаил Янгель (более известен по "Южмашу" в Днепропетровске, равно как создатель "Сатаны" РС-18 Владимир Уткин), и многие другие.

Но душа ЦНИИмаш - это Юрий Мозжорин. С 1955 года он работал на другом предприятии также в черте нынешнего Королёва - НИИ-4, таком же "мозге" для ракетных войск. Там к 1957 году он создал ПИК - полигонный измерительный комплекс, обрабатывавший данные с нескольких измерительных пунктов и позволявший на их основе получить полную картину полёта баллистической ракеты, равно как и искусственного спутника. К 1961 году эта система разрослась в первый в мире командно-вычислительный центр ракетной и космической техники, и его здание, которое я ещё покажу в следующей части, не случайно называют Старым ЦУПом. Если Королёв отправил Гагарина ввысь, то Мозжорин вёл его по небу. В 1961 году Юрий Александрович возглавил НИИ-88, который под его руководством и превратился в то, что сейчас называют ЦНИИмаш. Сюда он "привёз" из НИИ-4 и вычислительный центр, к 1973 году разросшийся в полноценный Центр управления полётами. Мозжорин возглавлял институт до 1990 года, а умер в 1998-м. Перекрёсток у ЦУПа стал площадью Мозжорина, где в 2008 поставили ему памятник:

Сам ЦУП глядит фасадами в переулок. Туда тоже бывают экскурсии, но попасть на них с каждым годом всё труднее - сначала внутри запретили фотографировать, а теперь и вовсе водят только "школьников, студентов и партнёров". Но фотографии оттуда есть, например, здесь. В глубине территории, у проходных - координационно-вычислительный центр 1960-х годов, а здесь слева направо "старый" ЦУП (построен в 1970-е для программы "Союз-Аполлон"), "новый ЦУП" 1980-х для управления полётом станции "Бураном" (ныне основной) и стеклянная башня Центра ГЛОНАСС, возведённая в 2011 году, но до сих пор не сданная в эксплуатацию.

А у ворот ЦУПа - флаги. Висят рядом, висят дружно, словно и не угрожаем мы друг другу всякими страшным штуками... Удивительная вещь ракета! Ракетой можно уничтожить жизнь на Земле - но ракета и дала людям шанс почувствовать своё единство. Там, куда можно на ней долететь, мы все - просто земляне.