Дуэль по-казачьи

Как пишет автор: Вчера прогуливался и случайно вспомнил смешной эпизод из истории времен Кавказской войны - об обстоятельствах дуэли между подполковником Александром Сусловым, командиром Гребенского казачьего полка, и поручиком Фридерици, офицером этого же полка, прикомандированным из гвардии (такая практика имела место довольно часто - многие офицеры русской армии желали поучаствовать в боевых действиях - по тем или иным причинам). Дуэль состоялась в 1846 году и была описана в "Воспоминаниях" генерал-майора В. Полторацкого, участника Кавказской войны, со слов самого Суслова, который гостил у Полторацкого несколько позже.

Дуэль эта описывалась на канале "Историческое оружиеведение" в 2020 году и повлекла за собой небольшой цикл о наиболее интересных дуэлях, имевших место в России в 18 - 19 веках, но, полагаю, за давностью лет, история эта вряд ли известна многим нынешним читателям канала, а история в общем-то веселая и даже поучительная.

К тому же, покопавшись в источниках, "нарыл" любопытную информацию об участниках этой дуэли (в частности о хорунжем Федюшкине, полковом адъютанте), потом на нее "нанизалась" информация о других дуэлях, в которых принимали участие русские офицеры, и сложилась небольшая статья.

Суровость российских законов и необязательность их исполнения

Как известно, дуэли между офицерами в России карались смертной казнью еще с времен Петра Первого. Та же неприятность ждала секундантов. Прописано сие было в "Уставе воинском":

"Ежели случится, что двое на назначенное место выдут, и один против другого шпаги обнажит, то Мы повелеваем таковых, хотя никто из оных уязвлен или умерщвлен не будет без всякой милости, такожде и секундантов или свидетелей, на которых докажут, смертию казнить ... Ежели же биться начнут, и в том бою убиты и ранены будут, но как живые, так и мертвые повешены да будут".

Аналогичные последствия ждали и иностранцев - в приказе, подписанном боярином Головиным и озаглавленном без обиняков: "О нечинении иноземцам никаких между собою ссор и поединков под смертною казнею".

Наказание смягчил только "Манифест о поединках" 1787 года, который заменил смертную казнь дуэлянтам ссылкой в Сибирь пожизненно.

Тем не менее, сохранились десятки (если не сотни) описаний дуэлей, причем не только в воспоминаниях отставных офицеров, но и в официальных полковых историях.

Объяснялось сие типично российской аксиомой - суровость российского закона о дуэлях компенсировалась необязательностью его исполнения.

Причем пример этому подал сам Петр Первый: 17 августа 1702 года французский генерал-инженер Жозеф Гаспар Ламбер де Герэн убил на дуэли капитана фрегата "Скорый гонец" Питера фон Памбурха, но царь решил, что в данных обстоятельствах француз был не виноват, и никакого наказания не последовало, даже несмотря на то, что голландец Памбурх числился среди любимчиков Петра - военный инженер русскому царю был гораздо важнее какого-то там закона, тем более, что и им подписанного.

Более того, когда в 1817 году разговор между двумя полковниками Лейб-Гвардии Финляндского полка перерос в дуэль, которую удалось предотвратить офицерам полка, помирившим поссорившихся (причиной ссоры было задетое самолюбие), цесаревич Константин Павлович послал к ним своего адъютанта и пару пистолетов с требованием либо стреляться, либо выйти в отставку, поскольку военная честь шуток не допускает (дуэль состоялась, один из офицеров был убит).

В контексте отношения русских царей к дуэлям следует упомянуть случай, имевший место в 1848 году, в ходе Венгерского похода 1849 года, когда Николай Первый отправил русские войска помочь Австрийской империи подавить восстание венгров.

Во время похода между поручиком Гусарского эрц-герцога Фердинанда Австрийского полка Карпом и австрийским офицером графом Макези произошла дуэль: в местной кондитерской некая торговка потребовала, чтобы граф расплатился золотом, граф же отвечал, что

"у порядочных людей теперь не водится золота! Бывший при этом поручик Карп бросил на стойку свой кошелек с звонкой монетой (русским офицерам в этом походе жалование выдавали золотыми полуимпериалами - ИО) и спросил: "в каком же после этого смысле он должен этот отзыв принимать относительно себя?" - В каком вам угодно, отвечал Макези и был вызван"

Но в этой дуэли показательна реакция Николая Первого, которому донесли о дуэли и ее обстоятельствах:

"Русскому офицеру сделать строгий выговор за то, что он в военное время подвергал опасности жизнь свою. Он должен был тут же на месте убить австрийца!"

"Я ведь лучших стрелков засадил сюда"

Дуэль между подполковником Сусловым и корнетом Фридерици случилась, как водится, по серьезному поводу.

Господа офицеры в лице подполковника Суслова и флигель-адъютантов графа Бенкендорфа, князя Барятинского и графа Ржевуского играли в вист в доме подполковника в станице Червленой

В разгар игры к Суслову подошел вестовой и сообщил, что к нему прибыл по срочному делу поручик Фридерици (согласно описанию Полторацкого, "страшный кутила, прикомандированный из гвардии"). Подполковник был недоволен прерванной игрой, извинился перед гостями и вышел в соседнюю комнату, где его ждал поручик.

Фридерици, поклонившись, попросил немедленно выдать ему 800 рублей - без каких-либо объяснений. Подполковник был явно не в духе (видимо, проигрывал? ИО), а поскольку не отличался спокойным нравом, заявил поручику, что, во-первых, такой суммы у него нет, а, во-вторых, если бы и была, то он ее все равно бы не дал.

- Другими словами, вы мне, подполковник, не доверяете? - спросил поручик. - Да хотя бы, милостивый государь, и не доверяю! - резко ответил уже раздраженный Суслов. - В таком случае, это кровное оскорбление, за которое я требую от вас должного удовлетворения! — заявил Фридерици и вышел.

Гости, слышавшие через полуоткрытые двери диалог командира полка со своим офицером, встретили его возвращение дружным хохотом, но Суслову надо было стреляться.

Своим секундантом подполковник Суслов выбрал полкового адъютанта Федюшкина - за неимением никого лучше - подпоручик Голохвастов, офицер Куринского полка, гостивший в Червленной, был первым кандидатом, но его уже ангажировал Фридерици.

— Знаете ли вы правила дуэли? — спрашивает Суслов. — Никак нет, ваше высокоблагородие, ничего такого не знаю-с и не ведаю-с! — не вдруг и очень смущенно отвечал наивный адъютант. — Как, не знаете, что такое дуэль? — Ей-Богу, не знаю, ваше высокоблагородие, — еще смущеннее и растеряннее отвечал бедняга. — Ну, знаете или не знаете, мне все равно, — после минутного колебания решил Суслов. — Слушайте и не переврите! Ступайте сейчас к подпоручику Голохвастову, скажите, что я вас послал, и условьтесь насчет всех пунктов дуэли.

Было выбрано уединенное место, дуэлянты встретились, и жребий дал право на первый выстрел Фридерици.

- Однако, - рассказывал Суслов, - шансы не за меня, солнце напротив, прямо бьет в глаза, скверно! Но будет, что будет! Снимаю сюртук и в одной рубашке становлюсь на указанный мне пункт, точно школьник, даже совестно стало! Фридерици, также без долмана, уже ждет на месте. - Раз, два, три! - отчетливо командует Голохвастов. Соперник мой медленно поднимает пистолет... по направлению мушки вижу - злодей метит прямо в сердце. Минутно даже кровь застыла, вдруг-с пистолет заходил в руке Фридерици, он сам побледнел, задрожал и, уронив на землю смертоносное оружие, исступленным жестом руки указывает на близь меня лежащие кусты. Оглядываюсь, и что же вижу? В кустах этих блестят четыре винтовочных ствола, направленных прямо в грудь моего противника.

- Что это такое? - в изумлении вскрикиваю я на Федюшкина.

- Будьте покойны, ваше высродие! - с сияющей улыбкой полнейшего торжества рапортует адъютант. - Если поручик вас заденет, то они тут же его положат. Я ведь лучших-с стрелков засадил сюда! - самодовольно добавил он.

Я, конечно, его обругал и прогнал его засаду к черту; тогда Фридерици снова взял пистолет, но, вероятно, под впечатлением вышеизложенного дал промах, а я, не целясь, выстрелив на воздух, вскочил на коня и уехал домой, проклиная себя, Фридерици и пуще всех дурака Федюшкина".

Вместо заключения: об участниках дуэли

Свою карьеру Александр Алексеевич Суслов (1807-1877) начал в 17 лет подканцелярским чиновником в Сенате, через год перешел на военную службу в кавалерию, дослужился до капитана и вышел в отставку. В 1842 году был снова принят на военную службу и направлен на Кавказ, где вскоре стал командиром Гребенского казачьего полка. В 1846 году был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени, в 1847 году назначен начальником Сунженской линии, в 1850 году произведен в генерал-майоры и получил бригаду в 21-й пехотной дивизии, в 1852 году стал командиром Эриванского отряда, в 1858 году стал генерал-лейтенантом, в отставку вышел в 1860 году в связи с расстройством здоровья.

Орден в 1846 году он получил за т.н. "Сусловский бой", в ходе которого отряд казаков (98 человек) под его командованием выдержал осаду большой партии чеченцев (ок. 1500 человек), сделав себе импровизированное укрепление из лошадей.

В этом же деле участвовал и Федюшкин, получивший ранение в бедро навылет, но остававшийся на ногах.

Стоит отметить, что Суслов поощрял казаков-старообрядцев и по целому ряду свидетельств был у них кем-то вроде пастыря (как говорят, от наказания его спасло именно "сусловское дело").

Федул Филиппович Федюшкин (1818 - 1881) - гребенский казак, родился в станице Червленой, герой Кавказской войны (без преувеличения - перечислять его награды за отличия в боях - занятие бесконечное).

Поступил на службу в Гребенский казачий полк в 1834 году. Отличился в сражении при реке Валерик в 1840 году, приняв участие в рубке с отрядом конных чеченцев. Полковым адъютантом стал в 1841 году. 20 апреля 1845 года за отличие в очередном бою получил офицерский чин хорунжего. В 1867 году произведен в генералы-майоры, а в 1871 году стал потомственным дворянином.

В конце жизни, будучи атаманом 1-го военного (Пятигорского) отдела Терского казачьего войска, проживал в Ессентуках в собственном доме, который описывался так:

"У Федюшкиных в Ессентуках дом известный: двор целая крепость. Целый квартал обнесён каменною стеною и дома, стоящего посреди двора, из-за неё не видно. Вдобавок, вокруг дома сад с высокими раинами (пирамидальными тополями - ИО)".

По словам Полторацкого, свой рассказ об этой курьезной дуэли Суслов закончил так:

"А кто знает, Владимир Алексеевич, не будь этого глупейшего вмешательства, быть может, я не имел бы чести теперь говорить с вами”.