Забвению не подлежит-1

19 сентября 1944 года нацистские захватчики и их приспешники ликвидировали узников лагеря смерти Клоога в Эстонии. Эта чудовищная акция гитлеровцев стала достоянием мировой общественности. Именно с этого момента мир начал узнавать страшную правду о нацистских «фабриках смерти».

Лагерь смерти в Эстонии

За год до описываемых событий гитлеровцы создали в Эстонии сеть концентрационных лагерей, административный центр которой находился в поселке Вайвара. Эти лагеря решали для нацистов двойную задачу: с одной стороны, подневольный труд узников использовался для укрепления экономики рейха, с другой — они служили «фабриками смерти», воплощая в жизнь преступную расовую политику нацизма. Здесь планомерно истребляли евреев, цыган, коммунистов, пленных красноармейцев, а также всех неблагонадежных и непокорных среди местного населения. В терминологии нацистов они назывались политическими и расовыми преступниками.

Массовая депортация евреев из вильнюсского и каунасского гетто в Эстонию стартовала в сентябре 1943 года. Общее число высланных достигло 10 тысяч человек. К сентябрю 1944-го большинство из них оказались в лагере, названном по близлежащей деревушке — Клоога, расположенной в 40 километрах от Таллина. Здесь же содержались и пленные красноармейцы.

Охрану лагеря несли, главным образом, эстонские коллаборационисты. Начальником охранного подразделения был Михкель Раудсепп.

Клоога, будучи трудовым лагерем, находился в ведении военно-строительной организации Фрица Тодта и входил в структуру лагерей, подконтрольных Главному административно-хозяйственному управлению СС. Территория лагеря, размером примерно километр на полкилометра, была обнесена высокой, в два человеческих роста, оградой из колючей проволоки. На входе висела табличка с предупреждением на трех языках — немецком, русском и эстонском: «Стой! Буду стрелять». Узники проживали в каменных строениях, также опутанных колючей проволокой.

Концлагеря служили для гитлеровцев полигоном для отработки методов и технологий массового уничтожения людей. Первоначальной целью было сломить дух заключенных, превратив их в покорную и запуганную массу. Чтобы предотвратить побеги, в Клооге женщин лишали волос, сбривая их наголо, а мужчинам выбривали на голове широкую полосу ото лба до затылка.

За малейшее нарушение, например, за надевание второй рубахи в холод, следовали публичные наказания. Один надзиратель садился на голову жертве, другой наносил удары.

Выжившие узники рассказывали: «Наказуемый сам считал удары. Сбившись со счета, он заставлял начинать экзекуцию заново. Если человек терял сознание, его приводили в чувство водой и продолжали избиение. Сначала использовали березовые палки, позже — бычий половой орган с продетой внутри стальной проволокой. Наказание было показательным и проводилось перед строем».

Один из надзирателей, известный как «шестиногий», всегда ходил с огромной собакой. Пес безошибочно находил тех, кто прятал хлеб, за что следовало суровое наказание.

Среди узников было несколько детей, слишком маленьких для работы. По приказу лагерфюрера их живыми бросили в печь котельной. Весной 1944 года в лагере родился младенец. Как свидетельствовали заключенные, его тут же задушил охранник. Почти все узники страдали от голода: их скудный паек отбирали уголовники, также содержавшиеся в Клооге. В лагере был медпункт, где немецкий врач осматривал больных. Тем, кто был тяжело болен, он делал смертельные инъекции, остальных отправлял на работы.

В начале 1944 года в лагерь привезли ингерманландцев и очередную партию русских и белорусов из Эстонии. Их поместили в отдельный барак и не привлекали к тяжелым работам. Поговаривали, что ингерманландцев готовятся вывезти в Финляндию. Однако большинство из них вскоре погибли во время бомбардировки. Сегодня на месте их гибели установлен памятный знак.

Основным занятием узников был изнурительный строительный труд от рассвета до заката. Однако на территории лагеря работали и мастерские: швейная, столярная, обувная, слесарная и кузница. Здесь заключенные трудились по 18 часов в сутки.

Огненные жертвенники Клооги

С приближением Красной армии к Таллину в сентябре 1944 года руководство лагеря получило приказ действовать без промедления. Утром 19 сентября около двух тысяч узников, как обычно, выстроили для поверки. Накануне сюда доставили еще 73 человека из таллинской тюрьмы — русских и эстонцев, боровшихся с нацистами.

Комендант лагеря Вильгельм Верле объявил, что всех, включая евреев, готовятся эвакуировать в Германию. Нацисты и их пособники боялись восстания: слухи о массовых расправах уже циркулировали среди узников. Верле старался их успокоить, даже приказал выдать суп, показавшийся изголодавшимся людям необычайно вкусным. Слухи о скором освобождении придавали словам коменданта видимость правды, как вспоминал позже один из выживших.

Нацисты отобрали три сотни самых крепких мужчин и приказали им идти на станцию, принести по бревну и сложить их на лесной поляне. Затем под руководством охраны они разожгли четыре огромных костра. Тех, кто таскал дрова и разводил огонь, расстреляли первыми, облили бензином и бросили в пламя. Следом к кострам подводили группы по 50–100 человек, заставляли лечь ничком на горящие поленья и стреляли в затылок. Последними казнили тех, кто работал при лагере — парикмахеров, поваров, сапожников и санитаров, надеявшихся на снисхождение. Мужчин и женщин укладывали слоями в огонь. Восемнадцать человек попытались сбежать, но были застрелены в лесу неподалеку.

Немцы торопились. Четвертый костер так и не пригодился: оставшихся узников — около 800 человек — расстреляли прямо на территории лагеря. Один из немногих спасшихся вспоминал: «Меня остановили у барака. Эсэсовец приказал заходить внутрь. Понимая, что это конец, я дрожал, переступая порог. Немец ласково спросил: «Чего дрожишь, мальчик?» — и тут же выстрелил дважды: в шею и спину. Я упал, притворившись мертвым, хотя одна пуля прошла навылет, другая застряла. Услышав шаги уходящего немца, я хотел подняться, но в этот момент ввели еще двоих. Я замер. Их убили, бросив на меня. Затем приводили все новых, складывали в общую груду и расстреливали. Потом ввели ребенка. Раздался крик и выстрел».

К вечеру немцы поспешно покинули лагерь. За ними ушли и эстонские охранники. Руководство лагеря бежало морем в Германию из порта Палдиски, а эстонские коллаборационисты разошлись по домам.

Воплощение ада

В тот день в Клооге было уничтожено от двух до трех тысяч человек. Точное число жертв установить невозможно — большинство сгорели без остатка, а показания выживших и преступников расходятся. Спастись удалось лишь восьмидесяти узникам, укрывшимся в подвалах и на чердаках. Через пять дней их освободили бойцы Красной армии. 22 сентября, когда советские войска вошли в Клоогу, костры с телами еще догорали.

Красноармейцы стали свидетелями истинного ада. Нацисты не успели замести следы своих зверств. Взору военных предстали груды тел, в том числе детских, и пепелища с обгоревшими человеческими костями. Вместе с советскими солдатами в Клоогу прибыли иностранные журналисты из стран антигитлеровской коалиции. Их репортажи и фотографии убитых облетели десятки газет мира, став одним из первых неоспоримых доказательств злодеяний нацизма и важным аргументом в пользу суда над ним. Преступления в Эстонии широко освещались на Нюрнбергском процессе. Клоога стала первым лагерем, где были сделаны массовые фотоснимки нацистских зверств.

В поисках виновных

Кто же непосредственно расстреливал и сжигал людей? Возможно, это была специальная немецкая команда, прибывшая на грузовиках. Однако участие в расправе эстонцев из лагерной охраны и учебного батальона 20-й эстонской дивизии СС не вызывает сомнений.

Советские следователи, первыми расследовавшие преступления в Клооге, записали: «Палачи из СС и организации Тодта за свою жестокость получали повышения и награды. Например, эсэсовец Шварце, ответственный за распределение рабочей силы, быстро вырос в звании от унтер- до обершарфюрера после того, как забил насмерть подростка». Следователи опросили выживших, местных жителей и железнодорожников, видевших, как в тот роковой день узников заставляли носить дрова.

Похороны казненных состоялись 7 октября 1944 года с воинскими почестями. Пленные немцы под конвоем вырыли две братские могилы недалеко от места казни. Сегодня это захоронение огорожено каменной стеной, на месте которого архитектор Антс Меллик создал мемориал. На камне высечены надписи на русском, эстонском и иврите. Памятник окружают деревья, выросшие уже после войны.

Однако сегодня официальные власти Эстонии называют ветеранов 20-й дивизии СС «борцами за свободу Эстонии». В школьных учебниках истории эти палачи преподносятся как герои.