Что мы пили?

Употребление алкоголя в Советском Союзе начало увеличиваться еще в двадцатые годы прошлого века, но особенно резкий скачок произошел после окончания Второй мировой войны. В начале 1950-х годов в пересчете на душу населения приходилось около 3,5 литра спирта ежегодно, в следующем десятилетии эта цифра выросла до 10 литров, а в семидесятые достигла уже 12 литров. По различным подсчетам, непосредственно перед началом горбачёвской борьбы с алкоголизмом потребление составляло от 11,4 до 15,4 литра — настолько высокий уровень, что можно было смело утверждать: народ оказался на грани спивания. Среди множества причин сыграла свою роль и система торговли. Если выбор продуктов, одежды или бытовой техники на советских полках часто оставлял желать лучшего, то с горячительными напитками ситуация была гораздо благополучнее.

В СССР спиртное выпускали практически на любой вкус и достаток. Например, персонаж рассказа Довлатова «Заповедник» уже на первой странице употребляет пиво и водку — то есть самое простое и недорогое, что было доступно обычному советскому человеку. Правда, он — выпивоха к тому же с ограниченным бюджетом. А вот те, кто располагал средствами, могли позволить себе и более изысканные варианты. Небогатый инженер Павел Арсентьевич из рассказа М. Веллера «Кошелёк» находит волшебный бумажник, где сами собой появляются хрустящие купюры, — и вот он уже дегустирует румынское вино «Старый замок», а затем марочный коньяк, шампанское, медовуху (заедая осетриной) и «чёрный португальский портвейн по шесть пятьдесят бутылка» (закуривая кубинскими сигарами «Партагас»). Однако так или иначе пили все — от интеллигентов, прятавших бутылки за книжными шкафами, до опустившихся алкоголиков в подворотнях. И самым главным напитком, как ни крути, оставалась водка.

Советская водка: от поисков к единому стандарту

Поначалу советское правительство не планировало пополнять бюджет за счёт продажи спиртного. Население промышляло самогоном, частные производители времен нэпа тоже что-то выпускали, но в небольших объёмах; как выяснилось позже, граждане были готовы выпивать значительно больше. С 1924 года государство постепенно берет алкогольную отрасль под свой контроль: согласно постановлению ЦИК и СНК СССР, начинается выпуск виноградных вин крепостью не выше 12 градусов, пива, наливок, настоек, ликёров, коньяка и, разумеется, водки. Правда, крепость водки ограничили 30 градусами — это серьёзное отступление от классических 40 градусов, — но очереди за ней выстраивались огромные! Тридцатиградусный напиток в народе быстро окрестили «рыковкой» — по фамилии председателя СНК Алексея Рыкова. В 1925 году появилась и 38-градусная водка в бутылках ёмкостью 0,1 литра (её прозвали «пионер»), 0,25 литра («комсомолец») и 0,5 литра («партиец»).

В 1930-е годы водочное производство расширилось, вернулась сорокаградусная водка, а рецептуру привели к общему стандарту. До войны все сорта водки делали из зернового сырья (пшеницы, ржи, ячменя, овса), а картофельные и другие заменители появились уже позже. Ректификованный спирт очищали с помощью берёзового и липового угля. В 1948 году технологию усовершенствовали: начали применять активированный уголь, песчано-кварцевые фильтры и умягчённую воду. Строгие производственные стандарты гарантировали высокое качество водок, и начиная с 1950-х годов советские напитки отправлялись на экспорт и считались на международном рынке эталоном.

Ассортимент водок в Союзе в 1960–1980-е годы был довольно разнообразным. По мнению историка В. Похлёбкина, канону русского хлебного вина соответствовала только «Московская особая» — чистая сорокаградусная водка исключительно из ржаного сырья, идеально подходящая для традиционного русского застолья с жирными мясными и рыбными блюдами, соленьями и пирогами. Остальные марки имели свои рецептурные особенности. Например, знаменитая «Столичная» изготавливалась из пшеницы с добавлением небольшого количества сахара для смягчения вкуса; «Пшеничная» целиком производилась на пшеничной основе; 56-градусные «Крепкая» и «Охотничья», а также 45-градусные «Посольская», «Сибирская» и «Юбилейная» отличались от канона именно крепостью. «Русская» (появилась в 1970-е) перегонялась из картофельного спирта с малой добавкой корицы. В «Лимонной», «Зубровке», «Перцовке», «Старке» и «Петровской» присутствовали ароматические и вкусовые добавки. Это лишь самые известные названия, на самом деле ассортимент был шире. В продаже встречались «Столовая», «Кубанская», «Горiлка» и «Золотое кольцо», рижская «Кристалл Дзидрайс», таллиннская «Виру Валге» и другие напитки.

В центральной части России к 1980 году основная доля потребляемого спиртного приходилась именно на водку (хотя алкоголики не брезговали даже денатуратом и одеколоном, но статистике такой учёт был недоступен). На втором месте находилось вино.

Вина СССР: от дешёвой «бормотухи» до элитных марок

Широкое производство вина в Советском Союзе развернулось в середине 1930-х годов, прежде всего на базе уже работавших заводов — «Массандра», «Новый Свет», «Инкерман», «Абрау-Дюрсо» и других. Тогда же, к примеру, появилось большое количество советского шампанского, изготовленного по новой технологии. Советские вина выпускались во всех регионах, пригодных для виноградарства: юг России, Северный Кавказ, Украина и Крым, Грузия, Армения, Азербайджан, Молдавия; собственную винную продукцию делали также в Казахстане, Таджикистане, Туркмении, Киргизии и Узбекистане.

Напиться вина можно было даже меньше чем за рубль. В число недорогих «бормотух» входил легендарный 17–19-градусный «портвейн» «777» (известный также как «три топора» или «очко») по цене 3 рубля 40 копеек, сильно подслащённый — до 10% сахара; делали его из самого дешёвого сырья. Однако «777» советских времен был ещё довольно сносным вариантом; менее качественные бормотухи — 19-градусный «Агдам» за 2,60, «Плодово-ягодное» (в народе — «плодово-выгодное») по разным ценам и рецептам, а также «Солнцедар» всего за 1,25. Их вкусовые качества вряд ли кто-то мог оценить высоко, зато цена радовала. К 1980-м годам портвейны стали очень популярны, советские заводы выпускали их сотнями миллионов декалитров.

Из недорогих некреплёных вин потребителям предлагались грузинские «Алазанская долина» и «Цинандали», армянское «Воскеваз», казахстанское «Семиреченское», киргизское «Волжское», украинское «Яблочне» и множество других марок. В ведущих винодельческих регионах (Грузия, Азербайджан, Армения и Украина) выпускалось по 26–28 марок вин, а в Крыму — целых 43: 10 столовых сухих, 1 херес, 15 портвейнов, 16 десертных.

Особой любовью (особенно у интеллигенции) пользовались более дорогие и изысканные вина: крымский кагор и кокур, портвейны и херес «Массандры», мускат и мадера, насыщенные грузинские «Хванчкара», «Ахашени» и «Гуджаани», сухие и полусладкие вина Армении («Айгешат») и Азербайджана («Кара-чанах», «Акстафа»). Поступали в Союз и зарубежные вина, в основном из социалистических стран — например, из Румынии, но стоили они, как правило, дорого.

Виноградарство серьёзно пострадало в ходе антиалкогольной кампании 1985 года — самой жесткой борьбы с пьянством за всю историю СССР (хотя попытки боролись и в конце 1920-х, и в конце 1950-х, и в начале 1970-х). Эта кампания положительно сказалась на производительности труда и здоровье населения: достаточно сказать о снижении смертности от алкогольных отравлений — с 38,5 тысячи смертей в 1984 году до 11 тысяч в 1987-м.

Однако не обошлось без привычных для отечественных реформ «перегибов». Некоторые сорта винограда были уничтожены практически полностью. Например, плантации уникального и дорогого крымского «Чёрного доктора» до сих пор толком не восстановлены. Коньяки, наливки и настойки (менее популярные, чем водка и вино) тоже пострадали. Тогда-то и пригодились населению навыки домашнего виноделия; приготовление вина в домашних условиях распространилось среди горожан ещё в 1970-е годы в связи с «дачным бумом» — ведь на даче росли и яблоки, и черноплодная рябина, и крыжовник, и другие плоды с ягодами. Так что, какие бы времена ни стояли и какие бы реформы ни проводились, выпить советский человек всегда мог.