Гладиаторы Эпштейна: вечный инструмент власти

Закрытые секс-сети существовали всегда и везде. И они не про желание или извращения, а про власть.

1955 год, СССР. На даче в подмосковной Валентиновке и своей московской квартире драматург Константин Кривошеин – «Эпштейн на минималках» – организовал притон для высшей советской номенклатуры. Студенток театральных и балетных училищ завлекали обещаниями карьеры в Большом театре, намёками на связи с министром культуры. Клиентура – сливки системы: министр культуры СССР академик Георгий Александров (имевший личный ключ от квартиры), члены-корреспонденты АН СССР, писатели, философы, профессора. Для конспирации использовали шифры: «диссертация» означала девушку, «защитить диссертацию» – совратить, «написать рецензию» – продать её услуги.

Разоблачение началось с письма возмущённой матери Хрущёву. На заседании в Московском горкоме Никита Сергеевич долго кричал на провинившихся, а потом спросил у литературоведа, директора ИМЛИ АН СССР Александра Еголина:

«Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?»

Ответ вошёл в историю:  «Так я ничего, я только гладил…»

Отсюда название – «дело гладиаторов».

Кривошеина судили не за сводничество (такой статьи не было), а за спекуляцию антиквариатом – это была уже его вторая ходка. Александрова сослали в Минск, остальных разогнали по редакциям за Урал. Система дала трещину, но не сломалась.

Похожих историй – десятки. Распутин в России начала XX века с оргиями «изгнания бесов» и доступом к императорской семье. Дело Профьюмо в Великобритании 1963 года – военный министр, 19-летняя модель и советский военный атташе, классический треугольник холодной войны. Правительство рухнуло, часть документов засекречена до 2048 года.

Паттерн универсален: элиты создают закрытые пространства разврата не ради секса (его можно купить проще), а ради сетевого капитала. Совместный грех – клей системы. Компромат – страховка от предательства. Доступ к телам – маркер принадлежности к избранным. Эпштейн отличался от Кривошеина только масштабом: остров вместо дачи, частный самолёт вместо служебной «Волги», миллиардеры вместо философов и. номенклатурщиков. Но механика та же: власть конвертируется в доступ, доступ – во влияние, влияние – снова во власть.

Наивно думать, что такие схемы остались в прошлом. Секс-сети как инструмент карьерного продвижения и контроля никуда не делись – просто стали менее заметны. Можно десятилетиями работать с одним человеком и стать самым влиятельным вице-мэром столицы. Можно после банных процедур с лидером партии стать губернатором, а затем министром спорта.

Дело не в конкретных людях – дело в том, что закрытые пространства неформального общения, где создаются связи вне официальных протоколов, всегда были и остаются важнейшим механизмом рекрутирования элит. Бани, дачи, яхты, охоты – это не досуг, а инфраструктура власти. В ряде российских регионах такие секс-сети существуют и сейчас – просто о них не пишут анонимные письма первому секретарю. Максимум – упоминают в анонимных Telegram-каналах. Система научилась себя защищать.

Парадокс в том, что товарищ Еголин «только гладил» в 1955-м. А его аналоги «только гладят» и сейчас. Меняются эпохи – инструменты остаются.