Кого мы победили в 1945 году

Кроме венгров, румын, финнов, итальянцев, словаков и испанцев, напавших на нашу Родину в составе национальных дивизий и бригад, в рядах гитлеровских войск ворвались на нашу землю сотни тысяч французов, бельгийцев, голландцев, поляков, чехов, датчан, норвежцев, болгар, хорватов, люксембуржцев и т.д. Все европейские нации за редчайшим исключением вероломно и неожиданно напали на нас и стали безжалостно уничтожать мирных жителей.

Зачем они это сделали? Чего они хотели? Каковы были цели обычных людей, европейцев, которые, надев шинель и взяв в автомат в руки, решили захватить нашу Родину? Об этом они сами говорят в своих письмах родителям, женам, любимым. И об этом же пишут захватчикам на фронт их родители, жены, любимые. Все письма, отрывки из которых мы приводим ниже, найдены среди документов убитых захватчиков.

Чтобы не быть голословными в том, что не одна Германия, а вся Европа напала на СССР, приводим известные округленные статистические данные по национальностям военнопленных, взятых в плен советскими войсками во время боев в 1941-1945 годах.

Из обращения Гитлера к немецкому народу (Берлин 22 июня 1941 года)

Обращение Гитлера транслировалось по радио в течение всего дня 22 июня, в понедельник (23 июня) ведущие газеты опубликовали текст-обращение полностью:

«Уже более двух десятилетий еврейско-большевистские власти из Москвы предпринимают попытки поджечь не только Германию, но и всю Европу.

…Я пытался достичь нового социалистического порядка в Германии, который бы не только ликвидировал безработицу, но и приносил трудящимся больше прибыли от их труда, планомерного устранения сослов­ных и классовых различий и создания действительно народного государства, не имеющего подобного нигде в мире.

…Являясь ответственным фюрером германского рейха, а также предста­вителем европейской культуры и цивилизации, я занял, глубоко сознавая свою ответственность, единственно правильную позицию — выступить про­тив заговора еврейских и англосаксонских подстрекателей войны и еврей­ских правителей большевистского центра в Москве.

…Наши задачи — разгромить большевистские вооруженные силы, а са­мо государство — уничтожить!»

Из дневника Геббельса (9-15 июля 1941 г.)

…Фюрер чрезвычайно доволен тем, что маскировка приготовлений к восточному походу вполне удалась, и весь маневр проведен с невероятной хитростью.

…Предварительные итоги говорят о том, что война на Востоке в основном уже выиграна: две трети большевистских сил уже уничтожены или же сильно потрепаны… пять шестых воздушных и танковых сил уже могут считаться уничтоженными.

…Повторение судьбы Наполеона невозможно, хотя — ирония судьбы! — мы выступили против большевизма в ту же ночь, когда Наполеон перешел русскую границу.

…Фюрер намерен стереть с лица земли такие города, как Москва, Киев и Петербург. Да это и необходимо! Ибо если мы хотим расчленить Россию на отдельные составные части, то это огромное государство не должно обла­дать ни духовным, ни политическим, ни хозяйственным центром.

…Москву стереть с лица земли, а на ее месте устроить гигантское водо­хранилище, чтобы истребить всю память об этом городе и о том, чем он был.

Письмо лейтенанта Эвальда Лассена (2 июля)

Дорогой брат Фреди! Все чудесно! Наша рота первой переправилась через Буг, уничтожила 3 бункера, и в первый же день с боями прошла 40 километров…

Уже полторы недели мы с боями продвигаемся вперед. Повсюду бушуют пожары, и стоят огромные черные столбы дыма.

К русским вообще нельзя иметь никакого сострадания, и бегущих рус­ских мы уничтожаем в огромном количестве. Их трупы тысячами валяются на полях, на дорогах и на улицах де­ревень, и никто их не убирает и не хоронит. Мы должны радоваться, что фюрер оставил Сталина в дураках и ударил раньше, чем русские подготови­лись к отражению, так как если бы они приготовились, наше дело не пош­ло бы так хорошо. Теперь же каждому ясно, что исход войны предрешен, и песенка России спета.

Каждый день подтверждает слова величайшего из людей полководца Адольфа Гитлера, что эта война — крестовый поход против большевиков и евреев — самая священная из всех немецких войн в истории и ради этого не жаль принести никакую жертву.

Какое счастье ощущать себя причастным к разгрому государства и его Красной Армии…

Письмо унтер-офицера Пауля Бэслера (21 июля)

Дорогая Дора! Мы продвигаемся вперед и в начале августа должны быть в Москве… 14 июля русские бомбардировщики сбросили на нас бомбы, у нас убило девять человек. Не пугайся, дорогая Дора, в числе этих уби­тых и твой муж Эрих.

Я не знаю, что тебе сказать в утешение. Он был хорошим товарищем, мне самому тяжело, я полюбил его как брата.

Дорогая Дора! Я тебя очень люблю и буду полностью откровенен. Я благодарю тебя за все хорошее, что у нас было, но ты на меня не рассчитывай. Я люблю детей, а у тебя их быть не может. И оставить Эмму с малышкой-дочуркой и уйти к тебе, как я раньше обещал, если с Эрихом что-нибудь случится, я не в состоянии. Прости меня, Дора!

Если я вернусь живым и здоровым, и ты будешь одинока, и тебе пона­добится мужчина, то, если захочешь, мы можем встречаться, как встреча­лись. Но только без каких-нибудь конкретных финансовых и материальных обязательств с моей стороны. Жизнь чертовски вздорожала, я хочу еще сы­на и содержать тебя не смогу. Думаю, тебе нужно, не теряя времени, устра­иваться на работу.

Люблю и целую тебя как прежде.

Письмо ефрейтора войск «СС» Вилли Штенрубе (23 июля)

Дорогая мама! Украина — это сказочно богатая земля, тучный украинский чернозем создан Богом для немецкого плуга. Украина может прокормить не только Германию, но и все присоединенные страны и территории.

Мы живем здесь, как боги. Куры, гуси, яйца, жаркое, масло, сливки, сметана, соки, вино, мед — каждый день.

Но брать из рук этих грязных и на вид больных людей опасно и страш­но: стошнило бы сразу, и я не смог бы в рот ничего взять, поэтому достаем все сами очень просто, без долгих разговоров, но соблюдая немецкую чисто­ту. Если мы хотим мяса, то берем свинью, теленка или гусей и режем. Ес­ли хотим парного молока — доим первую попавшуюся корову. Если хотим меда, достаем его прямо в сотах, да так ловко, что ни одна пчела не укусит.

Вот и сейчас меня зовет товарищ, он очистил один улей, и я спешу от­ведать свежайшего меда. Мы с полным правом считаем, что все это богатство и изобилие при­надлежат нам. Если же это кому не нравится, то стоит только сунуть в зу­бы пистолет, и воцаряется тишина. Точно так же поступают солдаты и ког­да им нужна женщина. Как ты понимаешь, мы здесь с этим сбродом не це­ремонимся. Особенно они боятся нас — войск «СС».

Чувствовать себя победителем и на каждом шагу показывать, что мы, немцы, господа и абсолютные хозяева, удивительно приятно. Мне такая жизнь очень нравится.

За месяц я послал Вам четыре посылки. Вещи не прима, но это солдат­ская добыча, которая не стоила мне ни пфеннига.

Письмо ефрейтора Вальтера Коха (28 июля)

Мое бесценное сокровище! За месяц мы прошли на Восток 750 км, все идет по плану фюрера, и в августе месяце мы в любом случае должны быть в Москве. После капитуляции России наступит очередь Англии, а затем и Америки, если она сама до этого не сдастся.

Командир нашего батальона майор Зайферт убежден, что русских надо расстреливать на каждом шагу, и мы эту задачу выполняем.

Завтра отправлю тебе очередную посылку. Для отправки у меня приготовлены следующие вещи.

Для Пуни: костюмчик голубой шерстяной вязаный, костюмчик матрос­ский шерстяной темно-синий с шапочкой, ботиночки новые кожаные — 2 пары, туфельки коричневые, варежки шерстяные красные. Все это сейчас великовато, но когда Пуни подрастет, будет в самый раз.

Для тебя, мое счастье, я посылаю: отрез шерсти темно-коричневый 3,5 метра, отрез синего шелка — 3,2 м, розового шелка — 3,05 м, туфли черные лакированные, пояс кожаный и мыло туалетное — 6 кусков. Есть еще два золотых кольца, серьги с камешками и браслет, тоже золотые, но я не решаюсь доверить их почте, это рискованно, и вручу тебе их лично при нашей встрече в недалеком будущем вместе с тысячей горячих поцелуев.

Для мамочки: две новые кофты вязаные — голубая и красная, чепчик ночной с вышивкой, туфли домашние и шерсть — 5 клубков.

Для отца: пальто кожаное, почти новое, шапка из каракуля и четыре ку­ска подошвенной кожи.

Все это в одной посылке, понятно, не поместится, и будет мною высла­но в три приема.

На голубом, почти новом костюмчике для Пуни, есть пятна крови. Из­вини, мое сердечное сокровище, но в полевых условиях, в которых мы на­ходимся, вывести их очень сложно, ты же это сделаешь без труда у дядюш­ки Герберта.

Ты писала о каких-нибудь картинах в золоченых рамах и других пред­метах искусства. Я об этом помню все время, но ничего подходящего не встретил. Ничего хорошего или ценного, ничего, о чем ты мечтаешь для нашего гнездышка, я еще не видел.

Целую Вас обоих долгим и крепким поцелуем.

Ваш папашка Вальтер

ПИСЬМО РУКОВОДИТЕЛЯ ГРУППЫ ХРОНИКЕРОВ ШЕФУ-КИНООПЕРАТОРУ ОТТО ЛАНГЕ

Присланные Вами материалы говорят о том, что Вы совершенно упус­каете один из основных принципиальных вопросов в нашей пропагандист­ской работе.

Вы стремитесь запечатлеть победоносное продвижение наших войск и делаете это высокопрофессионально. Однако Вами игнорируется важнейшая задача. Мы должны немедленно, наглядно и убедительно показать немецкому народу и всей Европе, что Советская Россия — это многомиллионное скопище непол­ноценных в расовом отношении, дегенеративных ублюдков: евреев и азиатов, представляющих чудовищную опасность для цивилизованного человечества.

В этом аспекте заслуживает внимания опыт доктора Мюллера, который на Украине в одной из психлечебниц снял десятка два душевнобольных, об­мундировав их предварительно в форму комиссаров и командиров Красной Армии. Снятые в разных ракурсах, грязные и небритые, они являют собою целую галерею отвратительных, омерзительных, агрессивных идиотов, что производит сильнейшее впечатление.

Заслуживает внимания и работа доктора Хекера, который отснял под Минском гражданское население. Для большей убедительности сопроводи­тельного текста хроники и чтобы они выглядели еще более отвратительно, гражданских предварительно переодели чуть ли не в лохмотья: старые сви­теры, рваные куртки. Мужчины стоят небритые, босые, в грязных рубаш­ках, без галстуков, поддерживают спадающие штаны, так как у них отобра­ны поясные ремни. Нечесаные женщины со зверским выражением на лицах держат в руках топоры и вилы. Эти кадры тоже вызывают самую активную неприязнь и брезгливое отвращение.

Безусловно, тут не должно быть шаблона, возможны самые разные ре­шения. Однако при съемке русских военнопленных и местного населения на­до обязательно стремиться показать самые безобразные еврейские и азиат­ские типы, лица которых выражают злобу и ненависть и могут вызывать в ответ только аналогичные чувства и, прежде всего, омерзение и ненависть.

Надеюсь, что высказанные в этом письме дружеские замечания будут Вами в ближайшее время продуктивно реализованы.

Хайль Гитлер!

Ваш Генрих Демель.

ПИСЬМА И ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПИСЕМ НЕМЦЕВ ИЗ ГЕРМА­НИИ НА ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ

Обер-лейтенанту Гейнцу Гейденрехту/ Нойхаузен, 29 июня 1941 г.

Мой дорогой мальчик!

Ты участвовал в битве за Смоленск? Третий раз смотрела хронику в «Вохеншау». Какое грандиозное зрелище! На экране двигались танки, гро­хотали орудия, шли загорелые, запыленные, улыбающиеся юноши в рубаш­ках с закатанными по локоть рукавами, среди которых надеялась увидеть твое любимое лицо. И тут же поля, усеянные трупами русских, и колонны военнопленных. Эти ужасные живые русские, они выглядят по-зверски, как бестии, по этим лицам можно изучать ужасы, и с таким сбродом вы долж­ны сражаться! Местность ужасная, такая страшная, что не знаешь, как ты и твои солдаты продвигаются там вперед.

Когда все это видишь на экране, только тогда понимаешь, что вам, бед­ным мальчикам, выпало на долю. Однако надеюсь, что самые большие труд­ности уже у вас позади, Москва скоро падет и война закончится. Я ежедневно молюсь о твоем возвращении. Шлет тебе приветы и целует с заботливой любовью — твоя мама.

Лейтенанту Францу Ноле (Мюнхен, 19 июля 1941 г.)

Мой дорогой! Я получила твои письма № 4 н № 5, а № 3 до сих пор нет. Посылки № 57 от 30 июня, № 12 от 4 июля и № 86 от 9 июля я тоже получила. Одежда и обувь в России не имеют приличного качества, неуклюжи и урод­ливы. Неужели ты думаешь, что я буду это носить?.. Курт с ефрейтором из своей роты прислал Мици три массивных золотых кольца, кулон с крупными бриллиантами и мех: красивую серебристую лису. Это еще имеет смысл. Мици дала совет: если будешь с оказией посылать золото и дорогие камни, чтобы избежать возможных неприятностей на границе, где багаж у солдат осматривают довольно тщательно, лучше всего их заделать в кусок мыла.

По радио сейчас опять передают экстренное сообщение о новых больших победах на Востоке. Как это грандиозно! Какое великое счастье быть в эти дни немцем или немкой! Держись смело, но будь осторожен!

Твоя Эльфрида.

Унтер-офицеру Йозефу Кистерсу (Берлин, 30 июля 1941 г.)

Милый мой бродяга! Берлин веселится, а я скучаю. Несмотря на затемнение окон черным картоном, рестораны и бары заполнены, оттуда разносятся веселая музыка и пьяные голоса, народ празднует скорое окончание войны. На улице топчет­ся столько молоденьких прапорщиков, и я чувствую себя особенно одинокой.

Многие наши модницы разгуливают в трофейных серебряных лисицах. Должна поэтому тебе напомнить, что мы уже 4 месяца как помолвлены, и я надеюсь, что ты мне тоже пришлешь красивые московские подарки, а не только покрывало и полотенца, которых уже так много, что могу ими тор­говать.

Наши объятия, поцелуи и еще кое-что не за горами.

Ждущая тебя Зильфрида.

Фельдфебелю Курту Хессе (22 июля 1941 г.)

Дорогой муженек! Теперь вам открыта прямая дорога на Москву. Москва — это большой город, где огромное количество проституток, грязных внутри и заразных. Я понимаю, что молодому, здоровому мужчине время от времени необходимо облегчение. В двух посылочках я отправила тебе 3 пирожных, 2 яблока, печенье, пакетик колбасы, сигареты и 20 пре­зервативов. Если любишь меня и малышку Рози, без них ничего не делай. На первое время тебе хватит.

Шлю тебе много приветов и страстных поцелуев.

Твоя жена Ирма.

Обер-лейтенавту Рихарду Ланге (Гермиц, 30 июля 1941 г.)

Дорогой мальчик! Кинохронику мы смотрим 2—3 раза в неделю, и каждый раз приходим в ужас от невиданной нищеты, от­вратительных дорог и безобразнейших типов, с которыми вам приходится иметь дело. О, эти страшные, преступные, тупые лица, по всей видимости — жиды. А потом еще женщины с ружьями и жалкие изголодавшиеся дети, больные и зараженные паразитами. Имеют ли эти твари и все их преступ­ное государство право на жизнь?

Представь себе, Рихард, что в этих местах были и сейчас есть люди, точнее сказать, человекообразные обезьяны, которым такое скотское существование представляется раем.

Кинотеатры теперь переполнены с раннего утра. Каж­дый немец хочет насладиться зрелищем ваших побед в России и увидеть поставленного на колени врага. Даже я, добрая и уже немолодая женщина, истовая и примерная католичка, получаю огромное удовлетворение при виде взятых в плен и тысячами бредущих по дорогам этих преступных типов, и особенно при виде их бесчисленных трупов. Эту кинохронику я смотрела по 3—4 раза. Да, я не стыжусь сказать, что трупы врагов меня радуют. Трудно только смириться с мыслью, что такой отсталый дегене­ративный народ требует от вас столько жертв. Но его надо, как мусор, раз и навсегда выбросить из мировой истории.

Храни тебя Господь, как Он хранил тебя в Польше, в Голландии и во Франции.

Любящие тебя безмерно твои мать и бабушка.

Видите, кто и зачем напал на нашу Родину! Видите, что думали о нас цивилизованные европейцы, и что они хотели с нами сделать! Вы считаете, что сегодняшние европейцы и американцы думают о нас иначе, и будут вести с нами гуманно? Ошибаетесь, вспомните, что делают они в Афганистане и Ираке…